Отзывы о творчестве и личности Александра Зиновьева

АВТОР: ЮРИЙ НАРИЖНЫЙ.

d17lSft1nUo«На философском горизонте ХХ века А.Зиновьев, безусловно, звезда первой величины».

(В.Ю.Милитарев, философ).

 

«Он пользуется скандальной неизвестностью. Его не понимают рекордное число читателей – в ответ на глубокое понимание социума, которое демонстрирует он сам. Он – выдающийся сатирик, социальный мыслитель, логик. Он – беспредельно достойный человек… Я давний, еще с «Зияющих высот», с 1976 года, поклонник Зиновьева, и четверть века – о Господи! – мое внимание невольно приковано к его феномену. И четверть века я не могу понять: что за талант без талана, без удачи, заложен в этом человеке? Где в нем та «точка непонимания», которая выхолащивает, практически обесценивает его несомненную глубину?».

(Г.Копылов).

 

Слова А.А.Гусейнова, известного советского и российского этика, на сайте А.Зиновьева можно считать эпиграфом ко всей жизни философа:  «Ничто не дается людям так тяжело, как правда о самих себе. В свое время люди были глубоко потрясены и возмущены открытием Коперника. Они не хотели допустить, что (их) Земля – центр мироздания, а его периферия, всего лишь одна из многих затерявшихся во Вселенной планет. Точно так же они реагировали на учение Дарвина. Утверждение, что человек произошел от {обезьяны}, они восприняли как недопустимое оскорбление. В этом же ряду находится социология Зиновьева, которая поставила людей перед необходимостью признать еще одну неприятную правду – правду об обществе. В самом общем виде ее можно сформулировать так: все то, что люди громогласно отвергают как мерзость – эгоизм, ложь, бездушие, подсиживание, карьеризм и т.п., на самом деле является одной из норм их жизни в качестве социальных индивидов, естественным следствием законов социальности. Эту истину, которая полностью переворачивает все привычные представления об обществе и лишает человека последних иллюзий о себе, люди готовы принять еще меньше, чем истины Коперника и Дарвина. Она особенно раздражает своей очевидностью. И потому отрицается с порога. После Коперника у людей оставалось то утешение, что, по крайней мере, на самой Земле они занимают исключительно привилегированное положение. После Дарвина они могли сказать: зато мы создали надприродное, разумно организованное пространство совместной жизни. Зиновьев со своей социомеханикой лишает человека последних объективных оснований для самомнения и гордости. Отсюда и отношение к нему. Сторонников Коперника сжигали. Учение Дарвина запрещали. С Зиновьевым поступают намного хуже – его замалчивают».

(А.А.Гусейнов. Директор Института философии РАН, академик).

 

«Я не знал более свободного человека, чем А.Зиновьев».

(В.И.Толстых, доктор философских наук, ИФ РАН)

 

«А.Зиновьев – мировое явление, широко известный в мире, он является лишь одним из светочей отечественной мысли, который первопроходчески проторил нам дорогу в западный философский истеблишмент. Надо развить экспансию нашей философии. Сейчас в мире на переломе от индустриального общества к информационному – интенсивный поиск новых смыслов, и прежде всего эсхатологического Высшего Смысла. И Э.Ильенков со своей «космологией духа», и А.Зиновьев с эскизом своей «теории всего» наметили рамки и направления нашего начавшегося и уже неотвратимого глобального духовно-интеллектуального прорыва».

(А.Пятигорский, философ, буддолог).

 

«У него был уникальный дар: он обладал трехмерным видением стрекозы – видел под любым углом, сразу во всех направлениях и кажется, в некоторых иных измерениях. Зиновьев никогда не произрастал «из», не срастался «с» тезисами, партийными или групповыми. Его мышление и метод бытия были полифоничны, как его одаренность Он был позитивистом и поэтом одновременно. Логик и парадоксалист, саркастический критик, рисовальщик беспощадных, зачастую злых карикатур на всех и вся… он видел и описывал социальные структуры и одновременно их весьма реальную связь с мелочами повседневности. Тем же и мучился. Мучился от реальности обывательской повседневности – логического и печального последствия земного бытия. Его Мысль, его Опыт – есть постоянная Исповедь, исполненная внутренней необходимости. Следовательно, в чем бы он ни преуспел, он бежал от собственного успеха в противоположную сторону. Зиновьев стал «беглецом из стана победителей». Но никогда он не бежал от себя! Он никогда не бежал от своего способа жить и мыслить – парадоксально и точно! Логик и художник… Беспощадный аналитик и очарованный странник. А.Зиновьеву удалось соединить несоединимое. Если взглянуть на элементы его суждений, перед нами предстанет хаотически разрозненный «паззл» в коробке жизни. Но, если этот «паззл» подетально собрать, то увидим мы, хоть и сюрреалистическую, но целостную картину бытия».

(Э.Неизвестный. Скульптор, США).

 

«Лев Толстой, написав роман «Воскресенье», скрестив прозу и теологию, создал образец общественного романа. А.Зиновьев, соединив прозу с научным подходом, создал произведение принципиально нового типа – научный роман. В «Зияющих высотах» нашли свое отражение все основные типы советского человека – от интеллигента до рабочего».

(Д.Быков, литературный критик).

 

«Он очень много думал о русских и их судьбе, но классический национализм казался ему «пройденным этапом», чем-то вроде птолемеевской системы, которую «ну нельзя же принимать всерьез». Сходным было его отношение к религии. О Боге он думал много, но «боженьку» считал пережитком».

(К.Крылов, главный редактор сайта АПН).

 

«Я считаю Зиновьева трагической жертвой советского режима. Это был человек острого ума, но кастрированного советским образованием. В тех областях, которые были ему доступны, он совершил настоящие открытия. Это был блестящий аналитик, однако его ум слишком урезан, поскольку от него отсечена такая важная составляющая, как русская философия. Ум Зиновьева неполноценен почти в физиологическом смысле. Причем значение русской философии он признавал, но его достоянием она так и не стала. Это наследие марксизма. Марксизм – не философия, а абсолютный историзм».

(В.Микушевич, поэт, переводчик, философ).

 

«Александр Зиновьев – прекрасный человек. Как философ он внес значительный вклад в развитие логики, в том числе и в организацию ее преподавания в стране. Его работы последнего периода, как мне кажется, все же являются философской публицистикой, а социологические термины более метафоричны, чем наукообразны. С методологической точки зрения они имеют право на существование, но все-таки представляют интерес скорее для любителя».

(В.Миронов, декан философского факультета МГУ).

 

«А.Зиновьев в силу своего нонконформизма слишком зависит от места: находясь в России, он ругает Россию, находясь на Западе, – Запад».

(В.Войнович, писатель-сатирик).

 

«3иновьев… преследует в своих довольно однообразных произведениях единственную цель: в сатирической форме, используя социологический анализ, разоблачать коммунистический строй и общество. Книга «Зияющие высоты» состоит, как и большинство других произведений, из нескольких сотен отдельных эпизодов, в которых изображены всевозможные аспекты жизни советской интеллигенции. В абстрактно обрисованных, совершенно схематичных персонажах порой легко узнаются фигуры современников, послуживших прообразами. Сквозного действия нет. Многочисленные непристойности в тексте действуют отталкивающе».

(В.Казак, известный немецкий славист и ведущий литературовед-русист).

 

«А.Зиновьев получил всемирную известность как логик, социолог, писатель, его имя обозначило веху в каждой из этих областей человеческого духа; он имеет также общественно признанные успехи в философии, изобразительном искусстве, поэзии. Поражает не только ренессансная широта его гения, особенно удивительная в наш век специализации, еще более привлекает внимание то, что различные формы его творческой деятельности внутренне связаны между собой, дополняют и усиливают друг друга… А.Зиновьев, является, несомненно, интеллектуалом высочайшего уровня, но его место не только в интеллектуальной истории. Он – человек, который претендует на некое духовное реформирование, который претендует на то, чтобы дать новое понимание форм жизни, на некий новый уровень собственно человеческого развития. Особенность нравственного совершенствования человека по А.Зиновьеву состоит в том, что оно достигается не благодаря законам социальности, а вопреки им, в борьбе и бунте против них. Так было всегда в прошлом, так обстоит дело сейчас, и так будет в будущем. То, что А.Фурсов назвал «вопрекизмом» А.Зиновьева – не только его личное качество. Это одновременно некая жизненная позиция, предполагаемая его социальной концепцией».

(А.А.Гусейнов. Директор Института философии РАН, академик).

 

«Когда Александр начал писать «Зияющие высоты», к этому времени он имел за плечами более пятидесяти лет жизненного опыта, богатый опыт литературного фольклора и научной работы, да еще плюс к тому разработанную теорию советского общества. Были, правда, некоторые колебания: писать ли научный трактат, или литературное произведение. Но колебания отпали сами собой: начав писать, практически Александр стал писать и то и другое одновременно. Не параллельно роман и трактат, а в одном и том же тексте, вернее – один и тот же текст стал писаться и как научный трактат, и как художественное литературное произведение. Как в самом Зиновьеве совместились два творческих начала, казавшиеся (и считавшиеся) принципиально несовместимыми, так они и слились воедино в его произведении».

(О.М.Зиновьева).

 

«До недавнего времени ученые рассматривали интеллект как единый, неделимый, монолитный психический феномен. Выявление шести типов интеллекта – это прорыв в науке и, на мой взгляд, в решении проблемы понимания, ибо позволяет получить доступ к незадействованным 90 процентам интеллектуального потенциала. Новый взгляд на интеллект более сложен, но он позволяет гораздо лучше объяснить такие явления, как гениальность, талант, дарование. В частности, и таких выдающихся человеческих экземпляров, как А.А.Зиновьев, который одарен в высшей мере не в каком-то одном, а во всех шести типах интеллекта, что хорошо показано в только что вышедшей книге «Феномен Зиновьева», подготовленной учеными МГУ им. М.В.Ломоносова и Института философии РАН. Я смотрю на Зиновьева как на посланца XX века в век XXI, как на орган, который природа и наше общество создали для того, чтобы его мыслями и его голосом рассказать потомкам о веке XX. Он очень много сделал для понимания сущности России и Запада, человечества вообще в XX веке.

С идеями, мыслями, оценками и прогнозами Зиновьева можно соглашаться или нет, самого Зиновьева можно любить или ненавидеть, но не заметить его невозможно. Перед нами истинно мыслящий человек, одна из немногих личностей, воплощающих в себе идею всемогущества человеческого разума и его беспрестанной рефлексии. Он мыслит парадоксально, и в этом заключена великая логика, ибо это действительно логика, в соответствии с которой строится наша абсурдная действительность. Идеи и мысли Зиновьева часто шокируют, кому-то кажутся нелепыми. Но могло ли быть иначе? Ведь он исследует предельно противоречивую, шокирующую, нелепую, абсурдную действительность, в которой негативные результаты и следствия перечеркивают и отрицают благие замыслы и ничтожные достижения. Отсюда парадоксальные, но полные глубокого смысла словообразования «зияющие высоты», «катастройка», «человейник» и многие другие, вошедшие в словарь русского языка XX века».

(И.М.Ильинский, доктор философских наук, профессор, Президент Русского интеллектуального клуба, ректор гуманитарного университета МосГУ).

 

«С  именем А.Зиновьева связан рубеж в развитии советской философии в целом, он стал главным молотобойцем, пробившим брешь в монолите диамата….

Говоря о чертах характера и факторах биографии, могу утверждать, что Александр Александрович – личность героическая. Если и стоит кого-то включать в число «замечательных людей», то, прежде всего его. О том, что это человек необыкновенный, было ясно при первом же знакомстве с ним. Но когда я узнал его лучше, когда смог видеть, как он вёл себя в самых тяжёлых обстоятельствах (исключение из партии, лишение орденов и званий); когда я узнал о его прошлом (сначала из его устных рассказов, а потом из написанных им книг), я понял, что это совершено уникальный человек, который смог сохранить цельность и верность своим принципам, несмотря ни на что и вопреки всему.

Удивительная черта характера Александра Александровича – говорить правду, невзирая ни на какие обстоятельства. Я не знаю второго такого человека.

Тайна Зиновьева как личности в том, что он всегда и во всём был внутренне свободен. А такая свобода предполагает следование моральному принципу (как утверждал Кант). Таким и был Александр Александрович: свободный человек в таких обстоятельствах, которые должны были исключать всякую свободу.

…Я всегда воспринимал его как своего рода Небожителя, перед которым я благоговел. Его книги убеждают меня ещё раз в том, что он был необыкновенным человеком

…Его творчество, конечно, имеет мировое значение. Это и предложенные им новые подходы в логике (комплексная логика). Это его теоретическая (логическая социология), не похожая на то, что предлагалось и предлагается в других странах. Я считаю, что его концепция современного глобального мира («всемирный человейник»), его анализ коммунизма и «западнизма», его идеи о поглощении физического времени временем социальным, его рассуждения о возможности  направленной социальной эволюции и опасности в этой связи полной утраты осмысленности человеческой жизни – всё это не просто глубокий анализ современных мировых процессов! Это формулировка таких идей и теоретических концепций, к которым современная мировая мысль только подходит.

Александр Александрович предугадал ту проблематику, которая только теперь начинает осознаваться в качестве острейшей и главнейшей. Ведь речь идёт о судьбе современной цивилизации.

(В.А.Лекторский, доктор философских наук, профессор, главный редактор журнала «Вопросы философии»).

 

«В России влияние Зиновьева весьма солидное. Его след в русской философии, безусловно, останется, а в мировой вряд ли…  Даже Хомского забудут через лет пятьдесят. А Зиновьева не забудут просто потому, что даже не вспомнят, не узнают».

(О.Матвейчев, кандидат философских наук, политолог).

 

«Мировоззрение Александра Зиновьева абсолютно не вписывается в магистральную, православно-метафизическую линию русской философии и со временем обречено быть таким же маргинальным и субкультурным, как философия того же Щедровицкого или Ильенкова. Мне представляется, что у самого Зиновьева была претензия стать идеологом русского патриотизма, но он сознательно не учёл как религиозных, так и культурно-исторических особенностей русской цивилизации и поэтому остаётся в фарватере коммунистического движения, быть может, всемирного, но для России уже неадекватного и поэтому неактуального».

(А.Малер, публицист, исследователь православной философии).

 

«Лично для меня Александр Зиновьев не близкий философ. Он, как известно, во многом сформировался в Московском логическом кружке, откуда также вышли Щедровицкий и Мамардашвили. Всё, что делали эти ярчайшие представители советского Модерна, метаязыка современности, с точки зрения последовательного интегрального традиционализма, школы, к которой я принадлежу, абсолютно бессмысленно. По сравнению даже с обозримыми космическими циклами – это всего лишь бульканье пузырей на воде. Зиновьев был убеждённым атеистом, рационалистом и материалистом. Это не может вызвать симпатию у традиционалиста.

Но, с другой стороны, Зиновьев мне всегда импонировал своей научной честностью. Он никогда не подгонял вопросы под ответы, часто мыслил вопреки априорным установкам. Это не может не вызывать уважения. В череде диссидентов, разрушителей Империи, он, пожалуй, один из очень немногих, кто не вызывает отторжения и брезгливости. В конце концов, он за эту Империю на войне кровь проливал. Это такая, если угодно, гроссмановская порядочность. Другой вопрос – какова её цена…  Ценность трудов Зиновьева, по моему, только в том, что он научил нас быть очень трезвыми в мысли, научил эффективному использованию нашего ratio. Однако, не стоит пытаться выстроить всю конструкцию бытия с помощью одного лишь этого инструмента. Язык, конечно, выражаясь словами Хайдеггера, «дом Бытия», но только логика – не топор».

(О.Фомин, культуролог).

 

«А.Зиновьев разный по тематическим векторам. Был очень существенный вклад в логику. Одна работа по логическому выводу чего стоит! Потом был вклад в социологию («Зияющие высоты» и концептуальная выжимка в «Реальном коммунизме»). А затем была уже публицистика».

(Г.Тульчинский, профессор кафедры менеджмента Санкт-Петербургского государственного университета культуры и искусств).

 

«Важно принять как аксиому следующую данность: идеи и обширное наследие Александра Зиновьева способны помочь только тому человеку, который полностью впустит его в свой разум и в свое сердце. Зиновьев – это не десерт, не прогулка по тенистой аллее, а очень сильное средство познания мира. Его нельзя надкусить, отломить, подержать в руке, полистать, как и нельзя присвоить, приватизировать. Только «попробовать» Зиновьева – значит, ничего не понять в нем и в  его идеях. В этом плане Зиновьев тотален. Только полностью признав его моральный и интеллектуальный авторитет, можно получить знания в академии Зиновьева».

(А.Блинов. Кандидат юридических наук, магистр политической науки, ответственный редактор журнала «ЗИНОВЬЕВ», гл. редактор Интернет-портала  www.sinoviev.info).

 

«Творческое наследие Зиновьева сравнимо разве что с гигантским подземным озером, полным питьевой воды, которой так не хватает на поверхности. И люди до этого озера пока что не докопались, хотя и знают, что оно есть, и много говорят о его существовании. Испить же из этого источника ещё предстоит новым поколениям – как русских людей, так и жителям других стран. Там – живая вода знаний, абсолютно необходимая человечеству и для понимания своего предназначения на Земле, и для выживания на ней».

(В.В.Большаков. Публицист, писатель, главный редактор журнала LArt de Vivre («Искусство жить»).

 

         «Прежде всего, меня поразили в Зиновьеве его беспощадная честность и мужество, направленные не только на внешний мир, но и на самого себя. Критиков окружающей действительности много, но способных признать свои ошибки – ничтожно мало.

Зиновьев, на мой взгляд, один из очень немногих абсолютно бескорыстнейших борцов за то, что раньше пафосно называлось «счастьем человечества», а говоря более сниженно – за лучшее устройство мира. Просто «борцов» достаточно, но при этом они все хотят в процессе борьбы урвать немножко благ и для себя. Но это не его случай.

Актуальность идей А.А.Зиновьева сегодня выше, чем в период их формулирования и высказывания. Это подтверждается развитием мировой политической и экономической ситуации и положением дел в нашей стране. Вопрос в том, как сделать их доступными хотя бы в той среде, которая раньше называлась интеллигентской».

         (Л.И.Глазкова.  Обозреватель журнала «Российская Федерация сегодня»).

 

 

«Как говорил сам А.А.Зиновьев, он не раз приходил в полное отчаяние, переживал тяжёлые кризисы, но не сдавался, а шёл на прорыв, превращая поражение в победу. «Христос, – писал Александр Александрович, – появился тоже как результат крайнего отчаяния. И он тоже утверждал, что Царство Божье в самом человеке. Он тоже говорил, что надо начинать с изменения самого себя».

Тайну личности А.А.Зиновьева часто связывают с его решением после ареста и допроса на Лубянке строить суверенное государство как «идеальное общество из одного человека» не вне, а внутри самого себя. Но мне кажется, что эта тайна состоит в том объективном факте, что после Лубянки он окончательно избавился от «страха перед истиной», а таких людей в мире единицы. И этот действенный метод, и решающее правило достойной человека жизни он относил не только к личности, но и к обществу, в частности, к России, когда говорил и писал о том, что необходимо всеми силами пробивать истину о том, что же в стране на самом деле произошло. Как русский человек, переживая всё это мучительно больно, А.А.Зиновьев был убеждён, что пока население России не избавится от панического страха перед истиной, до тех пор ничего хорошего здесь происходить не будет».

(Э.М.Андреев. Доктор философских наук, профессор, действительный член Российской академии социальных наук, главный научный сотрудник Отдела теории и истории социологии ИСПИ РАН).

 

«Как охарактеризовал себя сам Зиновьев? – Ответ: «Русский коммунист».

Это он произнёс в первой, ставшей теперь популярной передаче телеканала «Культура» – «Линия жизни», посвященной тогда Александру Зиновьеву. Я там присутствовал. Александр Зиновьев начал разговор с вопроса к себе: «Кто я такой?», – и ответил именно этими двумя словами. Но когда передача вышла в эфир, этот фрагмент был вырезан. Вот так!».

(Л.И.Греков. Кандидат философских наук. Редактор книг А.А.Зиновьева).

 

«…Вы мне не задали следующий вопрос: «Как Вы оцениваете непоследовательность Зиновьева, который из противника советского коммунизма стал его апологетом?».

Задай его мне, я бы ответил так. «Нет ничего более последовательного и человечески достойного, чем эта непоследовательность. Зиновьев, подвергая беспощадной критике советский коммунизм в годы его расцвета, был его противником не больше, чем Гоголь был противником народа, когда он выводил свои карикатурные образы в «Мертвых душах». А защищая советский стой и советское государство в годы их всемирного поражения, он был их апологетом не больше, чем Пушкин был царедворцем тогда, когда писал свое знаменитое «Клеветникам России»».

(А.А.Гусейнов. Доктор философских наук, академик РАН, директор Института философии РАН).

 

 

«Во всех работах А.А. Зиновьева на первое место всегда выходит логико-диалектический подход к любой исследуемой теме, на основе которого, словно волшебным жезлом достигается максимальное постижение имманентных сущностных принципов исследуемого эмпирического материала. Легко заметить, что вследствие такого подхода к творчеству великого мыслителя стираются те, на мой взгляд, условные, междисциплинарные грани, согласно которым принято представлять А.А.Зиновьева как социолога, писателя, логика и т.п. Диалектическим дискурсом, в высшей степени точными логическими формулировками пронизано всё творчество Александра Зиновьева».

(Д.В.Джохадзе. Доктор философских наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института философии РАН).

 

 

«В его биографии меня более всего привлекло и поразило то, что он, зная, чем рискует в СССР, подпольно писал книгу, которая могла стоить ему и его семье не только профессорской должности, но и свободы, и жизни. И это не было честолюбивым желанием отомстить и написать «Книгу Века», какое просматривается у Солженицына, тоже рисковавшего жизнью. Нет! Он как истинный ученый, как первооткрыватель не мог не делиться с читателями результатами своих поистине пионерских открытий в социологии и психологии, зная, сколько врагов он себе наживёт. Это был Галилеев подвиг! И Галилеев же риск!

Его книга «Зияющие высоты» не была сборником документов и рассказов, рисующих большевистские ужасы – таких было написано много! Это были результаты мыслительной работы ученого, создавшего, подобно Ньютону или Эйнштейну, новую вселенную, неизвестную ранее людям – вселенную «больших человейников»! Прочитав его книгу и поняв её, что не всякому доступно, человек свободно ориентируется как в прошедшем, так и в будущем. И это уникально!

Тайна личности Зиновьева состоит в том, что, сколько ни изучать его жизнь и его работы, всегда изученное остается верхней частью айсберга, высота которой, как известно, равна одной десятой всей его высоты вместе с подводной частью. Сколько бы ни возвращаться к его книгам, к фактам его жизни, всегда находятся не просто детали, уточняющие известную картину, а неожиданно новые стороны его характера, его творчества и жизни тоже. Можно написать много диссертаций о его уникальном литературном стиле, о его столь же несравненном чувстве юмора, о его социологических и психологических открытиях – всё будет мало.

Чтение его книг доставляет читателю эстетическое удовольствие и держит его в постоянном умственном напряжении – качества, утраченные современной литературой».

(М.Зальцберг. Физик. США).

 

«Зиновьев производил впечатление невероятно мощного, биологически уникального организма. Ощущение исходящей от него энергетики было совершенно непропорционально его физическим параметрам. Боксеры братья Кличко и Валуев при личных встречах такого впечатления не производят. У Зиновьева эта энергетика была «замешана» на интеллектуальной и нравственной мощи.

Вот как происхождение такой персоны вообще можно объяснить? Гены? Работа над собой? Судьба, закалившая характер испытаниями? Стоит, конечно, вспомнить: фронтовик, начавший до войны в кавалерии и закончивший войну в авиации. Необычайная широта интересов. Круг общения…

Зиновьев – это удивительно талантливый от природы, абсолютно русский человек, который прошел и шлифовку жерновами эпохи, и огранку великой культурой, и труднейшую самонастройку, саморегулирование…

Но дело и этим не исчерпывается. В таких людях есть что-то особенное, данное от Бога – сверх нормативов, положенных простым смертным. В них Творцом заложена какая-то сверхзадача, особая миссия. И мы, обычные люди, это чувствуем».

(А.С.Запесоцкий. Доктор культурологии, профессор, ректор Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, академик РАО, член-корреспондент РАН).

 

 

«Идеи А.А. Зиновьева порой вступают в конфликт друг с другом на синхронном плане, но не конфликтуют на диахронном плане.

Например, его анализ советского коммунизма, разработанный в книге «Коммунизм как реальность», актуален сегодня в историографическом смысле как оригинальный тезис в контексте второй половины двадцатого века. Даже если фокус идей Зиновьева по отношению к советскому коммунизму меняется в течение времени.

В книге «Запад» автор излагает большое количество интересных идей, многие из которых актуальны и сегодня, в первую очередь – его анализ денежной системы. Раньше «экспертов» он предвидел финансовый провал. Его анализ «глобального человейника» во многих аспектах актуален, даже если можно не соглашаться с некоторыми постулатами.

В принципе все зиновьевские идеи актуальны в диахронном плане. Вот почему его творчество представляет собой Уникальный комментарий к событиям тех лет, который прожил Уникальный человек».

(М.Кирквуд. Профессор, лингвист. Великобритания).

 

«При ответе на вопрос о роли А.А.Зиновьева в истории нашей страны я бы объединил его и Питирима Сорокина. Питирим Сорокин и Александр Зиновьев – два столпа и новатора современной социологии – с их именами связан наивысший вклад русского ума в социологию XX века, независимо от того, что Сорокин стоял на противоположных политических и философских позициях по отношению к тому, что Александр Александрович определял как «русский коммунизм». Эти мыслители обогатили науку об обществе, дали всем пытливым людям на Востоке и Западе достоверное знание того, как на самом деле устроены сообщества людей, наций, государств... Их социология вышла за пределы идеологизированного псевдомарксистами исторического детерминизма и раскрыла глубинные структуры и закономерности общественного бытия.

Александр Зиновьев – посторонний и нежелательный для либерального истэблишмента Запада мыслитель, а российская офшорная элита, так и не осознавшая своего «цветного» происхождения, является лишь его жалкой «туземной» составляющей.

Зиновьев – ярко выраженный индивидуалист, одиночка, бунтарь и беспощадный ниспровергатель ложных кумиров и теорий, заведомо не должен был вписаться ни в советский, ни в «новорусский» буржуазный миропорядок. Во все времена такова участь творцов, отмеченных печатью гениальности».

(В.Д.Попов. Кандидат философских наук, политолог, публицист).

 

«Тайна личности была. У Зиновьева были потрясающие рисунки. Поразительные рисунки. Альбом его рисунков у меня есть. Запомнился его автопортрет, где Александр Александрович изобразил себя с антропологическим сходством. На портрете он руками раздирает себе лоб, голову, мозг, череп. На его лице написаны муки и невыносимое страдание. Портрет говорит о том, что жизнь Зиновьева и его судьба есть постоянный, изнурительный и страшный поиск истины. Той истины, которая ускользает от разума. Истины, которая не познается с помощью разума. Ибо разум ограничен своей конструкцией и теми формами жизни, которые присущи земному существу. За пределами этой жизни и этого разума существуют какие-то миры, которые постоянно его томят, и он хочет распахнуть свой бренный рассудок, чтобы ворваться в это таинственное мироздание.

Зиновьев – ученый, философ, парадоксалист. Эти парадоксы являются результатами непознаваемых миров, которые Зиновьева окружают. Он стремится познать интеллектуальные технологии, с помощью которых эти миры постигаются.

Тайна Зиновьева заключалась в том, что он либо ненамного пробивался в эти миры, либо находился на грани, за которой были эти миры. Эти миры врывались в него, давили на него, причиняя ему, с одной стороны, великие наслаждения, с другой стороны, ужасные муки. Что это за миры, и как их описать – здесь и лежит сокрытая для меня тайна Зиновьева

Он прошел через мою жизнь как потрясающий персонаж, громадный динозавр советской эпохи. Такая личность могла родиться только внутри советской системы, питаясь этой системой и постоянно сражаясь с ней. В его концептуализме дышал советский авангард 1920-х годов и последующие мировые формы, к которым советская официальная наука была равнодушна.

Конкретно определить его роль в истории нашей страны трудно. Я думаю, что Зиновьев – это человек заката советской эры. Александр Александрович воплощал эту эру в тех формах, которым так и не суждено было сложиться. Вот если бы советский интеллектуализм допускал существование в своей стране таких людей, как Зиновьев, Советский Союз не распался бы. Он мог если и не предложить реальные формы развития, то указать направления, на которых советская идеология и советский концептуализм могли бы развиваться. В этом смысле Александр Александрович мне кажется Советским Союзом, который в его лице продолжал существовать и после того, как Советский Союз исчез».

(А.А.Проханов. Главный редактор газеты «Завтра», писатель).

 

«За последние 30-50 лет было немного людей, имя которых так прочно ассоциируется с Россией. Для России, её имиджа Зиновьев сделал великое дело. Это признает вся наша элита. Он был, пожалуй, самым выдающимся философом второй половины XX века. Во всяком случае, по широте и точности осмысления процессов с точки зрения общей философии.

Сегодня нужны публикации научных трудов Александра Александровича Зиновьева и работ о нём. Они будут способствовать изучению творческого наследия Зиновьева. А изучать Зиновьева надо больше. Его работы особенно важны для молодых людей. Книги Александра Александровича заставляют думать».

(В.А.Садовничий. Академик РАН, вице-президент РАН, профессор, ректор МГУ имени М.В. Ломоносова).

 

 

«Тайна личности Александра Зиновьева том, что Зиновьев гений. А гений – это всегда тайна. Получается логический круг. Но из него не выбраться. Любые попытки редуцировать гения к какому-то конечному списку качеств, свойств интеллекта, характера, психологического облика заведомо обречены на неудачу, так как тайна не в самом этом списке, а в степени выраженности, развитости каждого из них в отдельности и их целостной, системной взаимосвязанности в конкретном человеке. Не уверен, что наука вообще когда-нибудь окажется в состоянии сказать здесь своё слово.

Кстати, сам Зиновьев, по моему мнению, принадлежит к редчайшему типу гения, ибо в человеческом плане он был очень гармоничная, сбалансированная личность. Ему не были свойственны никакие аномалии, странности, отклонения, которые обычно связываются с гениальностью. В моём восприятии он ассоциируется с Моцартом или Пушкиным, с той разницей, что в отличие от них, он избрал своим поприщем науку. Хотя музы его тоже благословили».

(Ю.Н.Солодухин. Кандидат философских наук, действительный государственный советник РФ 1-го класса).

 

 

«У Александра Александровича было редкое сочетание двух типов философствования. Первый тип связан со строгими научными критериями. Он строится по образу и подобию научного знания. А второй тип философствования, который нащупывает новые мировоззренческие проблемы, часто строится по образу и подобию художественного произведения. Или как художественное произведение, которое ставит новые мировоззренческие вопросы. Обычно каждый из нас тяготеет к какому-то одному типу философствования. А Зиновьев одинаково хорошо владел обоими этими типами. Он хорошо совмещал строгую научность, жёсткое логическое мышление с прекрасными образами и метафорами, со способностями к литературному творчеству.

Возможно, в этом состоит важная особенность его исследований и его неординарность как мыслителя».

(В.С.Стёпин. Доктор философских наук, академик РАН, Почетный директор Института философии РАН).

 

«На мой взгляд, А.А.Зиновьев обладал скептическим умом какого-то абсолютного, трагического типа. Когда в ходе разговора определялась какая-то проблема, и он начинал её препарировать и разрабатывать, то казалось, что он отбрасывал все прежние уместные для данного случая конструкции и шаблоны и строил понятийную и логическую систему специально для этой проблемы. Как будто все прежние знания и теории не довлели над ним. Это создавало очень странное впечатление – ведь мы обычно применяем сначала знакомые мыслительные инструменты и начинаем изобретать какие-то новые модели, только когда возможности привычных инструментов уже исчерпаны (а по большей части и этого не делаем, довольствуемся приемлемым банальным результатом).

Это свойство было присуще некоторым ученым в фундаментальных исследованиях в естественных науках, но не приходилось видеть его у гуманитариев. Мне кажется, что то восхищение, какое у многих вызывали рассуждения А.А.Зиновьева, объяснялось именно этим – любая проблема у него поворачивалась неожиданной стороной.

Он с огромной скоростью создавал и прокручивал в уме множество моделей, которые могли бы дать какое-то объяснение проблеме, произвести над ней мысленный эксперимент. Думаю, что этот склад ума оплачивается страданиями. У Александра Александровича Зиновьева как будто не было любимых идей и авторитетов. Никакая готовая конструкция у него не пользовалась привилегиями и тем более пиететом. Поэтому его можно было принять за пессимиста, который готов отрицать любую положительную идею.

С прагматической точки зрения (например, политической) так и получалось. Он был антисталинистом – и вдруг выступал как сталинист, впавший в фундаментализм. Он был разрушительным критиком советского строя, – а перед последователями Горбачева и Ельцина прославлял советский строй, коммунисты отдыхают.

При этом он вовсе не отказывался ни от каких своих установок! Это была какая-то аномальная способность – взять явление в его целостности, в соединении его самых острых противоречий. Но к этой способности не применимы прагматические, тем более конъюнктурные критерии. Это именно мысленный эксперимент над явлением «под пыткой» – инструмент познания, а не политики.

Нам сейчас очень надо было бы хоть чуть-чуть научиться пользоваться этим инструментом!».

(С.Г.Кара-Мурза. Член Союза писателей, профессор).

 

«Я, разумеется, читал многое из написанного им (хотя, конечно, далеко не всё), но воспринимал его книги, честно говоря, не столько как науку и даже философию, а как своего рода социологическую публицистику, написанную с присущим Зиновьеву умом и талантом.

Мне всегда казалось, что, подобно многим другим русским дореволюционным мыслителям, он мыслил в форме не столько строго теоретического знания с его понятийным языком, сколько литературных образов, метафор, иносказаний и пр. Его язык полон придуманных им оксюморонов, которые он ввел в широкий оборот («зияющие высоты», «катастройка», «человейник» и пр.). Да и он сам называл себя основоположником особого литературного жанра, названного им социологическим романом.

Он, как мне кажется, обладал даром выдающегося сатирика и социального критика, способного улавливать в происходящем прежде всего его негативную, теневую сторону, порой предельно гиперболизируя её в своем творчестве. Светлая, радостная, внушающая надежду и оптимизм сторона жизни его как-то интересовала меньше. Поэтому всё написанное им выглядит как огромный памфлет на окружающий мир и современное человечество.

Насколько мне известно, сам он претендовал на создание фундаментальной социологической теории, объясняющей природу и причины возникновения существовавшего у нас общественного строя, считал его реальным воплощением идеи коммунизма. Но в чём состоит эта теория, я так и не понял, а в коммунистической природе этого строя я всегда сомневался. В данном вопросе, как я полагаю, мы придерживались разных взглядов.

Если оценивать творчество А.А.Зиновьева в целом, то, как мне кажется, в нем раскрывается достаточно реалистическая, но в то же время весьма пессимистическая картина современного мира, в котором почти не осталось места человеческому взаимопониманию. Этот мир можно теоретически познать, сделать объектом социологического изучения, но он совершенно лишен теплоты человеческого общения, закрыт для нормальной коммуникации между людьми. Короче, это мир не людей, а «человейников».

В какой-то мере, в своей манере мыслить, говорить и писать Зиновьев сам демонстрировал эту закрытость. Он и жил, похоже, с сознанием своей интеллектуальной обособленности, своей теоретической отъединённости от других, своей невозможности идентифицировать себя с каким-либо научным сообществом. Социум предстаёт в его сочинениях исключительно как объект внешнего наблюдения, в нём нет ничего, с чем можно себя отождествить, посчитать своим и близким.

Я назвал бы такую позицию позицией интеллектуального одиночества в мире, в котором можно существовать только за счет своей самоизоляции, своей иронии и беспристрастного анализа окружающего мира.

У Зиновьева я как-то увидел нарисованную им картину волка, одиноко воющего в лунной ночи. Что-то в этой картине показалось мне автобиографическим.

(В.М.Межуев. Доктор философских наук, профессор, главный научный сотрудник Института философии РАН).

 

«Моё общение с ним началось в 2001 году после ареста в Белграде и выдаче в НАТОвский трибунал в Гааге президента Югославии Слободана Милошевича. Мы с Сергеем Николаевичем Бабуриным при содействии Борислава Милошевича начали тогда создавать Российский общественный комитет в защиту Слободана Милошевича. В его состав вошло много достойнейших людей – политиков, журналистов, деятелей культуры. Однако во главе Комитета несомненно должен был стоять человек с мировой известностью.

В те времена российская верхушка полностью плыла в русле политики Запада. Россия поддержала международный бойкот Югославии, что, в конечном счете, и привело к свержению С. Милошевича. Большая часть российской прессы фактически поддержала агрессию НАТО против Югославии. Даже вхождение в состав Комитета в защиту Милошевича требовало определенного гражданского мужества. Тем более стать лидером этого Комитета, имевшего откровенно антинатовский, антизападный характер. Так что желающих не было.

Зиновьев же, когда ему было предложено возглавить это общественное движение, не колебался ни секунды. Пост председателя Комитета совершенно не нужен был ему для дополнительного общественного статуса. Он не претендовал ни на какие почести, ни на какие «места в президиуме». Был он человеком, лишенным тщеславия. Он воспринял это предложение как непростую, но нужную обязанность. Работать с ним было одно удовольствие. В сущности, его председательские функции, как правило, заключались в подписании различных заявлений, обращений и писем от имени Комитета. Проекты этих документов всегда носили достаточно радикальный антизападный характер. Но у Александра Александровича жёсткость выражений никогда не вызывала и тени излишней осторожности. Не копался он и в конкретных формулировках. Если мысль была выражена достаточно ясно, никакого желания поупражняться в стилистике у него не возникало. В тех редких случаях, когда он всё-таки правил документ, он дополнял его лишь сущностными положениями, но в самом кратком, ёмком виде.

При этом у А.А.Зиновьева была удивительная черта: он, социолог и писатель с мировым именем, зачастую давал очень высокую оценку качеству подготовленного для него проекта документа, хотя никаких особенных публицистических изысков в этих текстах не было. Он считал необходимым подчеркнуть своё уважение к творчеству других людей, даже стоящих неизмеримо ниже его в неписанном «табеле о рангах».

У него не было никаких сомнений в порочности Западного мира, в жёстко-агрессивном характере наших «партнёров», в их изначальной враждебности России. Именно поэтому он согласился возглавить Комитет в защиту Слободана Милошевича. Он рассматривал этот пост как бастион, из которого можно вести бои против наседающих Западных «друзей».

(В.Н.Тетёкин. Кандидат исторических наук, секретарь ЦК КПРФ, депутат ГД РФ, Исполнительный секретарь Российского общественного комитета в защиту Слободана Милошевича (2001-2006).

 

«Александр Зиновьев был неудобным человеком. Общество должно быть ему благодарно за то, что он вобрал в себя все эти черты неудобности. В обществе всегда должен быть один смельчак.

Кредо Александра Зиновьева – знать, понимать, объяснять. В этом он был бесстрашен и искренен. К нему многие приходили побеседовать и спросить совета. Это была великая миссия и величайшее призвание. Он был тем самым источником, из которого чем глубже черпали, тем чище становилась родниковая вода.

Человек, создавший уникальную этическую концепцию «я – суверенное государство» и всю свою сознательную жизнь следовавший этому императиву. Человек – неистовый, страстный в поисках истины, готовый защищать её любой ценой, почитающий её высшей ценностью – и передающий её в дар человечеству, словно огонь Прометея.

Когда старые общественные идеалы еще стоят крепко, а новые едва намечены в сознании масс, как нечто готовящееся и возможное, только немногие выдающиеся личности переживают их сознательно, открывают их жизненный смысл и обновляющую силу. Такие личности обычно являются в мир одиноко: за ними идёт толпа последователей… Чем далее они сами от общества, тем смелее жизненные выводы, которые они делают в смысле социального обновления. Тогда между ними и обществом происходит разрыв. Их сторожевой оклик нарушает обычный покой. Оттого их удаляют. Осуждая на казнь, толпа не дает себе отчета, что она обрекает в зародыше свою собственную мысль, своё будущее.

Борец, человек долга, несгибаемой воли и предельной честности, человек, который вел себя достойно. Сопротивление себе, среде, системе – вся жизнь А.Зиновьева состояла из борьбы. Это битва одного гордого, независимого человека.

У него была невероятная, нечеловеческая способность видеть всё насквозь и вперёд».

(А.Д.Филин. Кинорежиссер, поэт, драматург).

 

«Аспирант Зиновьев на защите своей диссертации развязно, под аплодисменты, заявил, что через 20 лет он создаст новую науку философии и что, если бы ему дали больше времени для заключительного слова, он заставил бы членов ученого совета просить у него пощады».

(Материалы комиссии отдела науки и культуры ЦК КПСС. Архив ЦК КПСС. Дело № 15110.  29 апреля 1955 года.  Рассекречено). 

 

«Пожалуй, с точки зрения внутреннего отношения к жизни он для меня, может быть, самый близкий человек. Его отношение к жизни было поразительно. С одной стороны, он интересовался жизнью, совершенно не ставя ее в зависимость от себя, а с другой – он ничем не интересовался, кроме самого себя. Это было потрясающее сочетание субъективированности и объективированности. Если у меня и было в жизни событие, то таким единственным событием был Зиновьев. Так бывает: человек встретился с тигром и потом всю жизнь будет ходить и рассказывать: «Я видел тигра!».

…Мораль предполагает, что человек должен быть чист перед самим собой, своей совестью, ориентирует человека на его собственное совершенство, на то, чтобы он думал прежде всего о своей бессмертной душе. С другой стороны, мораль предписывает заботиться о других, любить ближних. Труднейшая задача этической теории – состыковать, найти непротиворечивое объяснение этих разнонаправленных векторов морального мышления. Одно из типовых решений таково: через моральные нормы человек защищается от других, снимает исходящую от них и опасную для его существования и самосовершенствования угрозу. В классическом варианте мы находим его у Гоббса, а в наше время – в учении о жизни Александра Александровича Зиновьева».

(Интервью с академиком РАН А.А.Гусейновым // Философия и этика: сборник научных трудов. К 70-летию академика А.А. Гусейнова).

 

«Меня в нем поражало и привлекало все. Прежде всего, необычайная мощь интеллекта, умственная проницательность, которая касалась разных вещей, но прежде всего понимания общества, смысла важнейших социальных событий. Он характеризовал себя как исследователя и говорил, что у него нет других амбиций, кроме амбиций человека, который способен познать истину. Мне кажется, что он жил мыслью. Я не знаю, какие сны ему снились, но тогда, когда он не спал, он, по-моему, все время думал. Кстати заметить, свойственный ему пафос истины выражался в том, что он, насколько я могу судить, вообще не мог делать каких-либо утверждений, чего бы это ни касалось, даже бытовых вещей, которые бы не соответствовали действительности.

Он мог смолчать, но сказать неправду – никогда. Меня удивляла также его необычайная образованность, широта эрудиции, которая производила особо сильное впечатление по контрасту с тем, что он вообще не любил цитировать, комментировать чужие тексты. И конечно же – человеческая безупречность. Я не встречал человека, который бы был настолько органичен. Ему было в высшей степени свойственно то, что можно было бы назвать духовным аристократизмом. С ним было легко. Его отличала необычайная светскость общения, которая позволяла и ему и собеседнику быть раскованными, сохраняя уважение к себе и чувство собственного достоинства. Он очень не любил панибратства, похлопывания по плечу, ему эстетически претила вульгарно шумная форма выражения эмоций, вроде громких песен пьяных компаний. Впрочем, обо всем этом ведь он рассказал сам – посмотрите его рисунки».

(Гусейнов А. Александр Зиновьев – это мыслитель. Великий русский мыслитель. //ЗИНОВЬЕВ. 2008. 2(3). с.35-36).

 

«По-моему, «Зиновьйога» Александра Зиновьева – это просто гениальное произведение. Я никогда раньше не читала ничего подобного, хотя была знакома с философией А.Зиновьева. Так называемая «Зиновьйога», сформулированная  для личного употребления самого автора, может служить системой моральных принципов и правил поведения для всех современных людей. Прожив жизнь по этим правилам, не стыдно будет умереть. Я полностью разделяю и поддерживаю точку зрения А.Зиновьева, наставления которого, – это путь к достойной, счастливой жизни и блаженству».

(А.Дерягина, студентка Днепропетровского государственного университета внутренних дел).

 

«Прихватив еще пару каких-то книг «тамиздата» … я ушел… Ночью дома открыл уже основательно зачитанный том («Зияющих высот»), и с первых же страниц полыхнуло на меня таким утробным отвращением к стране, к народу, к его слабостям и грехам, что, прервавшись, я средь ночи стал дозваниваться до одного московского вундеркинда, знавшего все обо всех. Кто он, этот Зиновьев? Может, сверх меры обиженный властью, замордованный лагерями-тюрьмами? С такими встречался и в мордовском ДубравЛАГе, и во Владимирской тюрьме, и еще раньше в сплошь зэковском Норильске, я таким всегда сочувствовал, ведь это же страшное несчастье – болеть ненавистью к своей «среде обитания». Но московский всезнайка поведал мне, что сей писатель – пожизненный марксист, диаматчик или истматчик, что родом из деревни и кондово русский, что «прозрел», как говорится, на днях и уже навострил лыжи в сторону заходящего солнца, где намерен реализоваться по полной программе. Итак: есть-де на планете страна под названием Ибания, и проживают в ней сплошь одни ибанцы – злобные, порочные по природе ублюдки, ненавидящие все прочее человечество, жаждущие переделать его под себя под руководством своих ибанских мудрецов и правителей

Четверть века назад читал я сие сочинение. С тех пор не перечитывал. А если б перечитал, наверняка нашел бы там обломки стрел, запущенных и в коммунизм в том числе. Но ставшая крылатой, потому что оказалась удобной, фраза о том, что, дескать, по причине природного косоглазия мы, метившие в коммунизм, попали в Россию, – это, уж простите меня, полнейшая чушь. Кто куда метил, тот туда и попадал. И сочинение, бывшее чрезвычайно популярным у весьма специфической публики семидесятых – так я тогда определил для себя, – это не что иное, как взгляд на Россию глазами ибанца и на потеху прочим ибанцам положенный на бумагу…

Противно мне прописывать похабные слова… Использование дурных слов в литературе чаще всего конъюнктурно по определению, но иногда это свидетельство литературной импотенции пишущего, когда он посредством хамства и похабства пытается достичь нужного уровня выразительности, заранее имея своим адресатом читателя, уже «упавшего» на соответствующий уровень восприятия. Какова была причина употребления Александром Зиновьевым похабного слова для обозначения своих сограждан, мне неизвестна. Предполагаю, что конъюнктура, ибо говорят, что писатель он талантливый. Возможно. Только после его «Зияющих высот» я больше не сумел заставить себя прочитать что-либо еще...».

(Л.Бородин. Писатель. Фрагмент воспоминаний  из книги «Без выбора»).

 

«А найдите-ка в ИНТЕРНЕТЕ последние прижизненные статьи Зиновьева, за 2004-2005 года, они все небольшие, и увидите, что происходило, и предсказания тоже найдёте, многие уже сбываются, и что нас ждет дальше…  Если думать умеете.

Гениальный был дед!!!

На курсе философии, в университете, я был не самым прилежным студентом. Но «Зияющие высоты» меня потрясли. Зиновьев – провидец, Историк и Философ с большой буквы. Такие,  как он,  всегда знают, как было и что будет, ибо природа человеческая не менялась с каменного века. Вот и Ельцина – алкаша он разгадал задолго до его преступления.

Какая поразительная точность прогноза! Все-таки, возможно, значит, если уметь думать. Но –

«нет пророка в своем отечестве», по крайней мере, в нашем это всегда так.

Обвиняют Зиновьева, что он критиковал СССР. Так там поганого тоже хватало и было понятно, если не оздоровить, то все рухнет к едрене фене.

Александр Зиновьев – уникальный гений советской эпохи, блестящий русский философ и логик. Потрясающий художник и литератор. Рядом с ним по рангу в Европе – никого.

Вечная память».

(Неизвестный автор. ИНТЕРНЕТ. 27.09.2013).

 

«За 23 года серьезного изучения А.Зиновьева я пришел к выводу, что не следует читать ничего о нем, лучше читать его и думать самому. Людей, которые способны его понимать очень немного, а тех, кто адекватно писали о нем, можно по пальцам пересчитать».

(Неизвестный автор. ИНТЕРНЕТ. 2014).

«А.Зиновьев – это уникальная фигура, из разряда «уходящих», поскольку никак восполнить и заменить его невозможно. Это редкий человек, сочетавший в себе профессиональные качества философа, блестящего логика и уникальный художественный талант саркастического склада. Парадокс и трагизм его жизни заключается в том, что он всегда оставался марксистом по духу – его подход ко всему всегда отличался беспристрастным анализом, он всегда мог выявить существующие противоречия и отобразить их.

Вторым элементом трагизма стало то, что он оказался невостребованным ни среди почитателей существующей гламурной литературы, ни в когорте диссидентов, потому что А.Зиновьев всегда оставался критиком существующей реальности, при любом строе и режиме. Не востребован он и сегодняшней молодежью, его книги читают в основном люди, получившие образование еще в советское время».

(А.Гагарин. Политотолог).

 

«Многие считают его работы трудными для понимания, иные просто не хотят читать их после нескольких первых страниц, но те, кто не побоялся серьезной работы, навсегда остаются его почитателями и считают себя его учениками. Изучение его трудов – дело серьезное!».

(М.Зальцберг. Доктор физических наук, Хьюстон, США).

 

«Умер великий гражданин России.

…Проблема в том, что главная беда – не сталинский режим, не коммунистическая идеология, даже не тоталитаризм. Главная беда – моральная неполноценность, позволяющая мириться с сегодняшним злом, если оно непохоже на зло вчерашнее. Социальная несправедливость принимает разные формы, унижение человека – всегда мерзость, чем бы необходимость унижения ни обосновывали.

Зиновьев остался самим собой и, закономерно, оказался в одиночестве – по той же самой причине, по какой он остался один в 70-е, когда выступил против социалистического режима. Он всегда шел поперек, говорил вопреки общему мнению. Толпа никогда не бывает права, даже если это прогрессивная толпа. Следует отстаивать разум, даже если всем кажется это занятие неразумным. Собственно говоря, дар Зиновьева состоял в том, чтобы брать на себя ответственность за время и за народ, – безразлично, хочет того народ или нет. Это долг солдата, а Зиновьев и был русским солдатом. Это кодекс рыцаря – он и вел себя как рыцарь из средневековых баллад и легенд. Что бы ни случилось, в каком бы обличии ни предстало зло сегодня, можно быть спокойным: есть тот, кто встанет у зла на пути. Многим эта последовательность мешает. Казалось бы, все читали Шварца, а вот поди ты – после смерти дракона нуждаются не в Ланцелоте, а в президенте вольного города.

Зиновьев не пристроился ни к одной партии – если служил чему-то, то служил России. А служить России часто приходится вопреки ей самой. Именно этот тип мыслителя – и этот способ его приятия обществом – для нашей Родины характерен. Законопослушная образованщина 70-х называла его выскочкой – а любой из них, соглашателей, знал, что так же рядили их коллеги о Чернышевском, сосланным в Вилюйск. Либеральная чернь 90-х объявляла его сумасшедшим, хотя любой из них, трусов, проходил в школе историю Чаадаева, объявленного сумасшедшим по той же причине – разногласий с общественным мнением. Демократические фундаменталисты 2000-х отлучали его от демократии, хотя знали о прецеденте отлучения от церкви великого христианина – Толстого.

Место Александру Зиновьеву в истории определено – он займет его в ряду великих русских мыслителей: Чаадаева, Герцена, Толстого, Чернышевского. Он – совесть России, а за эту роль приходится платить. Он и платил.  Он умер как солдат, выполнил долг до конца. Это была твердая, гордая жизнь. Он сделал больше, чем это в человеческих силах, написал безмерно много, работал до последнего часа. Был храбрец. Лучшей памятью по Зиновьеву будут не слезы – надо жить так, как жил он: с сухими глазами, со сжатыми губами, с прямой спиной. По смерти Александра Зиновьева у страны появилась внятная задача – быть достойной своего гражданина».

М.Кантор. Умер А.Зиновьев. 11.05.2016

 

Человек незаурядный, после ареста смог сбежать на пересылке, потом пошёл в армию, был боевым лётчиком, поступил снова на философский факультет и закончил советскую карьеру заведующим кафедрой логики. Неплохой боевик бы получился с философом в главной роли. Жаль,  сыграть бы никто не смог.

Р. Курмаев (ИНТЕРНЕТ).

 

После Зиновьева  я стал верить в пророков!

(ИНТЕРНЕТ).

Поделиться в соц. сетях

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *