«Я – сам себе государство»// Столетие, 17 мая 2007 г. Юрий Болдырев

АВТОР: ЮРИЙ БОЛДЫРЕВ.

94404«Не сдавайтесь, не предавайте! Ведь против нас ведется настоящая война, лишь завуалированная, прикрытая, но от того не менее жестокая!», — вот, наверное, квинтэссенция того послания, с которым этот уже очень и очень пожилой, 77-летний солдат вернулся в наш слабый и разрозненный строй.

Год назад, 10 мая 2006 года от нас ушел Александр Александрович Зиновьев, выдающийся ученый, знаменитый писатель, объективный и беспристрастный исследователь советской социально-политической системы, известный как один из наиболее острых ее критиков.

Спустя год после его смерти на Новодевичьем кладбище был открыт памятник, автором которого выступила семья Александра Александровича, в частности, его вдова Ольга Мироновна, дочери Полина и Ксения.

В последние годы своей жизни А.А. Зиновьев, высланный из Советского Союза в 1975 году и вернувшийся в Россию в 1999-м, тесно сотрудничал с Московским государственным университетом им. М.В. Ломоносова и с Московским гуманитарным университетом, в последнем действовал его исследовательский центр, продолжающий работать и теперь – уже как Исследовательский центр имени А.А. Зиновьева. И руководит этим центром теперь, вкладывает все свои силы в сохранение и пропаганду научного и творческого наследия мужа вдова – Ольга Мироновна. А 15-16 мая в Московском гуманитарном университете прошли «Зиновьевские чтения», в которых приняли участие многие известные российские и зарубежные ученые, политические и общественные деятели.

О степени признания современным российским научным сообществом вклада А.А. Зиновьева в развитие науки можно судить, в том числе, даже и по нескольким именам докладчиков на этих чтениях: академик, директор Института философии РАН А.А. Гусейнов, академик, директор Института социально-политических исследований РАН Г.В. Осипов, академик РАН, заместитель академика-секретаря Отделения общественных наук РАН В.С. Степин, ректор МосГу, профессор И.М. Ильинский…

Отдали дань Зиновьеву, как замечательному писателю, на этих чтениях в своих докладах и известные писатели – Сергей Есин и Александр Проханов.

Но не менее важно и другое: с докладом в память об Александре Зиновьеве, повторю, одном из наиболее острых и даже едких критиков советской системы, на чтениях выступил и… лидер российских коммунистов Геннадий Зюганов.

— Как же допустили такое лицемерие, — возмутится кто-то, — сначала коммунисты гоняли ученого, даже выслали из страны, а теперь примазываются к чужой памяти?

Но, уверен, никакого лицемерия здесь нет. Просто те «коммунисты», которые гоняли ученых, даже высылали их из страны, наверняка уже давно перебежали сначала в «Выбор России», потом в «Наш дом — Россия», потом – сами знаете куда. Те же, кто остался верен своим идеалам и мучительно ищет ответ на вопрос о том, как случилось, что Советский Союз, которому, казалось, все по плечу, тот Советский Союз, наследник Великой России, который ни в одной войне в лобовую победить никому не удалось, вдруг пал, рухнул, проиграл «холодную войну», эти люди не могли не обратиться к Зиновьеву, не попытаться и у него, в его творчестве, в его предвидениях искать ответы на свои вопросы. И эти люди, естественно, не могут не отдавать должное Зиновьеву, как ученому, и одновременно Зиновьеву, как гражданину, как патриоту. Именно об этом говорил Зюганов, и был он абсолютно убедителен и, насколько я могу судить, искренен.

Совсем не удивительно, что с докладом на чтениях выступил и заместитель Председателя Государственной Думы Сергей Бабурин – один из представителей, к сожалению, чрезвычайно разрозненного патриотического крыла нашего политического спектра.

И столь же естественно, что ни на открытии памятника Александру Зиновьеву, ни на чтениях я не встретил ни одного представителя прозападно-либерального крыла нашей научной мысли, ни одного политика или общественного деятеля этого направления.

— Как же так, — уместно высказать недоумение, — а кто же так зачитывался «Зияющими высотами»? Кто так превозносил Зиновьева тогда, когда он жестко критиковал советский строй, высмеивал в своих произведениях коммунистическую систему? Почему эти люди теперь не отдают долг памяти своему кумиру?

Действительно, почему?

После того, как Александр Зиновьев в 1999 году вернулся в Россию, мне посчастливилось сотрудничать с ним в рамках «Русского интеллектуального клуба», который он до самой своей смерти возглавлял. Зачем он вернулся в страну, что мы обсуждали в этом клубе, что Александр Зиновьев хотел сказать нам своим возвращением и всей своей работой в последние годы жизни?

«Я – сам себе государство!», — провозгласил Зиновьев когда-то. Но это ведь – какая-то анархия… Как же так можно жить, а если — каждый так?

Не очень нравилось Зиновьеву советское государство, но ведь, как сказал, кажется, Бердяев, государства создаются не для того, чтобы устроить рай на Земле, но для того, чтобы не допустить на Земле ада. И если даже не нравится это государство, разве ад — лучше?

Но до обсуждения проблемы на таком уровне дело не дошло. Да и зачем, если несогласного можно взять и просто вышвырнуть из страны – как будто это не его страна, как будто он не проливал за нее кровь на войне…

Но, может быть, Зиновьев сам был виноват – ведь он отнюдь не был мягким и деликатным критиком? Готов ли был он сам к доброжелательному научному обсуждению плюсов и минусов советской системы?

Да, Александр Зиновьев не был мягким и доброжелательным критиком. И тому есть объяснение.

Что делает доброжелательный человек, когда видит неловкость или ошибку другого? Аккуратно и деликатно, тихонько подсказывает.

Но что делает этот же человек, если заблуждающийся упорствует, да еще и принуждает окружающих не замечать ошибку, превозносить ее как величайшую истину и всеобщее благо, лицемерить? Тем более, если видит, что эти ошибки и лицемерие начинают уже обходиться слишком дорого?

Вот тут в творческом человеке просыпается едкий сатирик, слово которого уже колет и режет, и которого доброжелательным критиком назвать уже бывает трудно. Так что же, из того следует, что он – враг? Нет, он – «сам себе государство».

Изгнанному из СССР Александру Зиновьеву убежище предоставляет другое государство — Германия, хотя и признавшая свою вину и ответственность, тем не менее, наследница тех, от кого Зиновьеву пришлось защищать Родину тремя десятилетиями ранее. И здесь, на новом месте, объективный взгляд и научный метод Зиновьева всячески приветствуются. Никаких препятствий – только работай и выдавай результат.

Это что же, значит, существуют идеальные государства, в которых зиновьевский лозунг уже не актуален? Действительно: если, как минимум, одно идеальное государство уже есть, и оно тебе радо, зачем же еще строить лишнее, зачем тогда эта формула «Я – сам себе…»?

Не знаю, что думал Александр Александрович в первый период своего пребывания в Германии, но он оставался ученым, и, как он сам рассказывал, позднее, естественно, попытался применить свою методологию исследования к новому объекту – уже не к Советскому Союзу, но к западному государству и обществу. И что же, вновь успех и овации? Ничего подобного, как он сам об этом рассказывал – полное отсутствие интереса и стена умолчания. То есть, он, как ученый, нужен был Западу лишь до тех пор, пока являлся острым и едким критиком СССР. Это не я говорю теперь – это то, о чем рассказывал сам Александр Александрович. Что это – личное крушение? Нет, просто все встало на свои места: «Я – сам себе государство», и эта формула вновь стала актуальной.

Как понять и увидеть истинные мотивы, движущие человеком? Если ты критик политического режима, то всегда можно сказать, что ты воду льешь на чужую мельницу. Вот они заказчики – там, за рубежом. И кто ты на самом деле: герой, пытающийся вскрыть, чтобы вылечить, или же продажная шкура на службе у тех, кому важно все лучшее у нас унизить и растоптать? В реальном мире, всегда разделенном на противоборствующие лагеря, не так легко это распознать.

В отношении Александра Зиновьева для многих, конечно, не для его друзей, которые видели и знали его с молодых лет и не сомневались в чистоте его помыслов, а для сравнительно внешних наблюдателей, окончательная ясность наступила лишь тогда, когда он вернулся в Россию.

Казалось бы, тоталитарная система в России сокрушена, и Зиновьеву, как одному из наиболее последовательных ее критиков, самое время торжествовать и почивать на лаврах. Что же помешало ему насладиться праздником «демократизации», слиться с «мировым сообществом», творчески разъяснять недопонимающим (а уж таланта, образности и остроты языка ему бы на то хватило), как прогрессивен путь, по которому ныне пошла Россия, какой великий вклад в историю мировой цивилизации вносят наши «реформаторы» и вообще как близко и неизбежно всеобщее счастье?

Помешало то, что в свое время заставило идти на фронт и воевать за свою страну. К концу своей жизни Александр Зиновьев оказался в положении, когда он, действительно, государство – только сам себе.

Западное государство он знает, изучает, признает, но осознает его противником своей страны, своего государства, причем, не временным, не в его конкретной исторической форме Советского Союза, но вечным противником.

Современное же российское государство он тоже знает, изучает, но не уважает и не признает – осознает его марионеткой в руках Запада, предателем вечных интересов России.

С кем Александр Зиновьев в этот последний период своей жизни?

Не с Западом, целенаправленно уничтожающим Россию.

И не с Российской Федерацией — в ее нынешнем виде.

Но с Россией — с теми, кто хочет строить сильную и независимую Россию. А пока России толком нет, пока она все еще сдается, он опять – сам себе государство.

И тут уже ни один недоброжелатель не может бросить в него камень. На чью мельницу он льет воду? Нет, на тот момент ни в России, ни за рубежом, ни вообще среди сильных мира сего – нигде нет такого заказчика. Только он сам и его представление об интересах России – он и его единомышленники, сами себе государство.

Как аналогию уместно привести изречение, приписываемое Сократу, примерно так: «Счастливые люди философы. Они одни, если отменить все законы, будут продолжать жить так, как жили».

Что это означает? Это означает, что основа самоорганизации общества – не во внешнем насилии, а в каждом из нас, в самом себе, в своей жизненной философии, в своей морали, чувстве долга и способности им следовать.

В этом смысле есть аналогия между всем последним периодом нашей новейшей истории и замечательным рассказом Александра Зиновьева о том, как они в начале войны попали в окружение. Предвидя пленение, многие или даже большинство стали срывать с себя нашивки и знаки отличия. И парадокс: готовясь предать Родину, на тех, кто не стал этого делать сам и побуждал других этого не делать, на тех, кто призывал сражаться, смотрели косо и даже осуждали. Осуждали как… предателей. Получалось, что уже те, кто готов до последнего сражаться с врагом, как будто, предавали своих товарищей. Вот такой момент извращенной морали.

Но разве не напоминает этот рассказ мораль значительной части нашего общества и государственной власти в 90-е годы, когда Зиновьев возвращался в страну? Когда срывание с себя всяческих «нашивок» долга, чести и совести стало массовым явлением, когда неучастие в разграблении своей Родины рассматривалось многими то ли как глупость, то ли как предательство товарищей… Когда в ходу был осуждающий термин «не командный человек», по сути означавший «не желающий участвовать в разграблении страны». И добро бы еще, если бы подобное звучало лишь в устах чубайсов и их прихлебателей. Но ведь эти представления о «командности» удалось внушить чуть ли не всему обществу!

И Александр Зиновьев вернулся в такую страну — с абсолютно раздавленной моралью – именно, как на поле боя. «Не сдавайтесь, не предавайте! Ведь против нас ведется настоящая война, лишь завуалированная, прикрытая, но от того не менее жестокая!», — вот, наверное, квинтэссенция того послания, с которым этот уже очень и очень пожилой, 77-летний солдат вернулся в наш слабый и разрозненный строй.

Вспоминаю, как еще при первом президенте Русского интеллектуального клуба академике Никите Николаевиче Моисееве, мы проводили заседание, на котором встал вопрос о роли и механизмах пресечения массового предательства. Того самого, о котором Александр Зиновьев рассказывал применительно к военным годам и с которым мы столкнулись теперь. Вспомнили и о знаменитых «заградотрядах», которые во время той войны создавались властью. И два больших ученых, два фронтовика говорили о «заградотрядах», которые, хочешь или не хочешь, в той или иной форме, но должно создавать само общество – за своими представителями-политиками, за своими руководителями государства — если, конечно, оно не хочет любую, в том числе скрытую, войну безоговорочно проиграть.

Если свою базисную функцию обеспечения безопасности общества и его интересов от прямой измены не выполняет государство, что должен делать гражданин, суверенная личность, который – «сам себе государство»? Если государство изменников не карает, означает ли это, что и общество, все мы, суверенные личности, должны с этим согласиться и предателей простить? Неужели мы должны смириться с тем, что экономическую политику страны продолжают определять те, для кого поражение России в «холодной войне» — великая историческая победа и торжество прогресса?

Ученый не может успеть за свою жизнь дать ответы на все вопросы. Но ученый может поставить вопросы, посеять жажду поиска истины в своих учениках.

Гражданин в одиночку, сколько бы он ни был сам себе целым государством, тем не менее, тоже не может решить все вопросы нашей жизни. Но гражданин Александр Зиновьев своим примером сумел посеять в других волю к борьбе и сохранению самого себя в любых условиях – самого себя как цельной творческой и ответственной единицы, из которых только и может выстроиться достойное и дееспособное общество, способное защитить себя и дать своим детям шансы жить и самореализовываться.

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *