Бердяев и Зиновьев: можно ли сравнивать?

АВТОР: ПАВЕЛ МИНКА. min.co.ua

Меня иногда критикуют, что я сравниваю и даже ставлю в один ряд Бердяева, который был религиозным философом, и атеиста Зиновьева. Упрекают, что между ними нет ничего общего. Критика действительно справедлива. Во-первых, сам Зиновьев, судя по всему, относился к Бердяеву равнодушно или плохо, и вряд ли сам мог сказать, что между ним и Бердяевым есть что-то общее. Во-вторых, Бердяев был верующим философом, в то время, когда Зиновьев – атеист (или «верующий безбожник»). В мой адрес пришла вполне обоснованная критика: как вы можете сравнивать Зиновьева с Бердяевым, говоря, что они даже похожи? Я полностью разделяю размуность этот вопрос, понимаю его суть, поэтому постараюсь дать ответ в этой статье. Тем более, что статья «Два пути: Бердяев и Зиновьев» — не полноценная работа, а совокупность тезисов, написанных для зиновьевских чтений, где я раскрывал эти тезисы подробно, выступая перед учасниками.

Я полностью уверен, что нельзя Зиновьева мешать с Бердяевым. Лично мне было противно наблюдать за заиновьеским клубом, где Зиновьева поставили в один ряд с Фукуямой. Сам Зиновьев считал Фукуяму жуликом и «фигурой несерьезеной». Действительно, господин Фукуяма обслуживает определённые политическо-финансовые круги и говорит то, что выгодно им. Он выполняет заказ: ему говорят (или он сам это понимает и чувствует), какую мысль надо озвучить в поддержку сверхобщества. И он это хорошо делает как и в своих трудах, так и в своих интервью. С этим сказочником и, не побоюсь этого слова, проходимцем от философии нельзя иметь серьезному человеку ничего общего, тем более вмешивать в это Зиновьева. Но тогда возникает вполне оправданный упрек: почему вы примешиваете к Зиновьеву Бердяева, религиозного философа, о котором сам Ленин сказал «Белибердяев»?

Нужно понять: у Зиновьева много ипостасей. Он ученый, философ, этик, художник и писатель. Когда мы говорим о Зиновьеве как ученом и логике, то, безусловно, это не имеет никакого отношения к Бердяеву и его философии. Бердяев – мыслитель-иррационалист, философ чувства, мистический философ. Но когда Зиновьев начинает выступать в качестве философа, писателя и этика, то тогда сравнение вполне оправдано. В плане этики Зиновьев и Бердяев – философы экзистенциалисты. И оба разрабатывают «философию одиночки».

В начале-середине двадцатого века появляются философы, которые говорят о свободе и творчестве. Их довольно-таки много – это и Бердяев, и Фромм, и Сартр, и Камю… Они исходят из следующего: мир переживает кризис. Идеалы прошлого потерпели крах. Гуманизм как вера в человека и в его потенциалы оказывается сомнительным – вокруг мировые войны, где люди убивают друг друга – гибнут миллионы. Научный прогресс привел к регрессу – вокруг одни дикари, правда, умеющий пользоваться техническими устройствами. Человек деградировал в человека массы – существо интеллектуально примитивное, но функциональное. В христианстве наблюдается вырождение, происходит крах в душах людей христианских ценностей – «Бог умер». Именно такая атмосфера окружает Зиновьева и Бердяева. Если последний ищет пути возрождения христианства, опирается на «философскую интуицию», то Зиновьев задается вопросом: какой способ познания может гарантировать, что ты не ошибешься и придешь к истине? Ведь официальная наука превратилась в миф и идеологию и стала проводником мракобесия. Если Бердяев ищет решение мировоззренческих проблем и проблем познания мира в религиозном опыте, который пытается перевести в область философии, то Зиновьев обращается к науке и логике. Но проблематика у них или общая, или созвучная.

Конечно, между Бердяевым и Зиновьевым есть колоссальная разница. Один – религиозный философ, другой – ученый и рационалист. Один – критикует рационализм с Декартом и всем Новым временем, другой – опирается на это как на свет во тьме, считая, правда, в значительной мере устаревшими его постулаты. Один – верующий, другой – безбожник, но верующий. Один – критикует Революцию, хоть и в будущем симпатизирует советскому человеку и обществу, за что вызывает на себя гнев эмиграции, другой же считает Революцию главным событием ХХ века, а советское общество – лучшим обществом в мире. Так почему же я имел «неосторожность» сказать, что у Бердяева и Зиновьева есть что-то общее?

А общее – именно в экзистенциальной философии. Оба – философы-экзистенциалисты. Оба – философы-одиночки. Я пришел к Зиновьеву как поклонник Бердяева – и не видел в этом серьезной проблемы ни сейчас, ни тогда. Два мыслителя сходятся в одном: они – философы-экзистенциалисты в плане решения этических проблем. В экзистенциализме вполне «мирно» уживаются как и религиозные экзистенциалисты, так и атеисты. Главное, что у них есть общая проблематика – они решают вопросы свободы, человека, любви, творчества. И Зиновьев, и Бердяев в этом плане сходны – они апостолы свободы и творчества. Два настолько разных мыслителя сходятся в одном: человек должен стремится к свободе и создать в себе «человека».

«Философия одиночки» проявляется в следующем: оба философа являются критиками различных общественных организация и массовых движений, начиная с государства и заканчивая религиозными организациями. Они выступают за путь одиночки – не врастать душой, не соединяться с партиями, идеологическими движениями, государством, церковью. Жить в стиле «быть», а не «иметь». То, что Зиновьев выражает в своем принципе «я – суверенное государство», во многом совпадает с идеей «новой этики творчества» Бердяева. Они рассматривают этическое состояние в западной цивилизации как критическое.

Еще раз повторю: эти два мыслителя, если рассматривать их этическое учение, сходятся, они – экзистенциалисты и философы «одиночества», этики «быть», свободы и творчества, с общей проблематикой и схожими моральными решениями. Проблема Бога для них – внутренняя проблема и внутренняя тема. Бердяевская новая этика творчества и зиновьевская философия верующего безбожника исходят из той проблематики, которую Ницше выразил в метафоре «Бог умер». Здесь сопрягаются идеи свободы, творчества, ощущение богооставленности, кризиса христианства, антропологическая тема. Но если мы рассматриваем Зиновьева в других ипостасях, то он уходит в другие плоскости, куда Бердяев как философ-экзистенциалист не выходит, и здесь, конечно же, очевидно различие.

 

Поделиться в соц. сетях

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *