Мораль в эпоху постмодерна. Постмодерн — эпоха глобального цинизма. Поиски путей обновления гуманизма

АВТОР: ЮРИЙ НАРИЖНЫЙ.

664Кто мы? Откуда? Куда идем?  Камо грядеши? Куда ведет нас рок событий? Ответы на два последние вопроса очень просты: «Из Небытия — в Небытие!» «Приходим на миг, а уходим навечно!» На первый  вопрос ответить гораздо сложнее: может, человек, как утверждал Гамлет, лишь «квинтэссенция праха». А может, мы — мысли Бога или сны Абсолюта? В первом случае, Ш.Бодлер был прав, написав в стихотворении «Падаль»: «И вас, красавица, и вас коснется тленье…». Что может человек сказать о себе в начале XXІ века, когда пришла пора подвести неутешительные итоги?

  • Ø жесткий, двухполюсный мир распался и переходит в аморфное, жидкое  состояние;
  • Ø человек установил новый диалог с природой (синергетика), с культурой (диалогизм), с самим собой  (трансперсональная психология)  и в результате утратил самого себя;
  • Ø развитие гуманизма завершилось высшей формой дегуманизации – тоталитаризмом. «Нигилизм стоит у дверей – этот самый страшный из всех гостей», — подытожил этот процесс Ф.Ницше;
  • Ø последовательное развертывание демократии привело к невиданному ранее террору;
  • Ø разум обернулся массовым безумием;
  • Ø попытки устроить жизнь на рациональных основах оказались в высшей мере иррациональными;
  • Ø извечные мечты человечества о справедливости и счастье оказались несбыточной утопией;
  • Ø идея Равенства оказалась неосуществимой, а Свобода уродливой и хрупкой,  Братство –  недостижимым;
  • Ø как только человечество объединилось в единое целое,  начались мировые войны;
  • Ø технологическое могущество над природой обернулось колоссальным отчуждением индивидов;
  • Ø движение к свободе трансформировалось в массовое  бегство  от нее;
  • Ø развитие культуры породило одномерного человека  — «человека-массы»;
  • Ø высокий уровень комфорта, породил потребительскую психологию;
  • Ø достижение приемлемого уровня комфорта породило массу невротических гедонистов;
  • Ø извечная надежда на Бога исчезла, ибо «Бог умер», как писал Ф.Ницше;
  • Ø религии, основой морали которых является призыв к любви к ближнему,  оказались источником межрелигиозных конфликтов;
  • Ø безусловное доминирование западной цивилизации обернулось ее поражением в борьбе с восточной.

Важно также отметить и «прозрачность»   современного западного общества, ибо как утверждают сами западные исследователи, за «рай» созданный  техногенной цивилизацией приходится платить немалую цену. Современное демократическое общество оказалось неустойчивым и уязвимым, внутри хрупкой системы продолжают рождаться новые опасные вирусы. За фасадом демократии, социального здоровья, пацифизма, нравственной чистоты и бесконфликтности обнаруживаются новые реактивные формы зла, ощущается дефицит сострадания. Автономные и самодостаточные индивиды проявляют неожиданную жестокость, тягу к убийству, в обществе не устранен расизм, наблюдаются спонтанные вспышки терроризма. Результатом этих трансформаций является поиск новых ценностей, новой религии, нового синтеза культур. Так, что же случилось? Может быть, действительно, европейский, «фаустовский» человек продал душу дьяволу? И Сатана там правит бал? Каким образом человечество оказалось у разбитого корыта? На каком историческом повороте был потерян верный путь? Или изначально было выбрано не лучшее направление? И не об этом ли задумался Роденовский «Мыслитель»? Такой поворот событий делает необходимым осмыслить весь путь человечества, еще раз мысленно вернуться к истокам, осмыслить сущность культуры и закономерности ее развития.          Каковы же ответы на вопрос «В чем причина современного морального кризиса?»

  1. Человек — изначально порочное, слабое, безумное существо (Гамлет: «Человек — квинтэссенция праха», Чичиков: «Человек — жалкий червь земли сей»; «…мешок с дерьмом»,  «…плесень, раковая опухоль на теле природы».
  2. В самом начале пути было избрано неверное направление  («Верной дорогой идете, товарищи, только в обратную сторону»).
  3. На каком-то из поворотов человечество проскочило нужный,  и теперь летит в пропасть.
  4. Вина лежит на поводырях («Если слепой поведет слепого…»).

Анализируя социалистический миф и влияние  марксизма на Западе и в СССР, П.Бергер еще в 1977 году писал, что жестокая ирония заключается в том, что идеологическое влияние марксизма, велико везде, кроме тех стран, которые называют себя марксистскими. В Советском Союзе никого нельзя увлечь марксистской риторикой. Марксизм здесь – церемония или миф, которые стали застывшим орнаментом. Тоталитарные режимы, как оказалось, существуют длительное время без обращения к каким-либо мифам в климате всеобщего цинизма. Аналогичные процессы дегуманизации происходят и на Западе. Современные наследники Просвещения, чье чувство жизни фрустрировано катастрофической историей ХХ века, движутся по пути быстрого освобождения от иллюзий в направлении глобального цинизма. Намеки на высокие идеалы гуманной культуры остаются лишь в форме издевательств и ироничных насмешек. Циничный разум подводит ужасный итог всех времен и констатирует бесперспективное однообразия суровых фактов. Нормальность твердых голов и мертвых душ наших современников пронизана трупным ядом цинизма. Цинизм начал раскручивать маховик воспроизводства худшего, когда-либо появлявшегося в историческом движении человечества, поэтому будущее предстает как расширенная репродукция наихудшего прошлого. «Сегодня невозможно иметь «точку зрения» на мир, — писал В.Беньямин, — потому что вещи заслонили нам все!” Ради комфорта человеческого существования вещи придвинулись к человеку так близко, что он потерял возможность видеть перспективу, видеть целое. В подобной ситуации возможны две альтернативы: постараться остаться чувствующим и мыслящим субъектом и найти мужество обнаружить и показать эту опасную близость, вторая – расписаться в собственной беспомощности, признать ценностный хаос в качестве нормального состояния, и, тем самым,  смириться с неизбежностью окончательного одичания. Насколько сегодня трудным оказывается моральный выбор. Что предпочесть: меланхолию, конформизм, цинизм, «латентное христианство», героизм, подвижничество? Активное противодействие «интеллектуальных и моральных корсаров», или новое «Просвещение», ремонтные работы старых ценностных систем? Моральный мультиплюрализм, тотальную иронию, признание того, что жизнь не есть нечто серьезное, что мораль – лишь словесная гирлянда, помогающая смириться с фальшивой жизнью?  Путь Сократа, протестовавшего против абсурдной моральности высокой афинской цивилизации? Путь Христа, ценой жизни открывшего новые ценностные измерения? Критический экзистенциализм сатирического сознания, серьезная наивность веры в чудо, признание за жизнью ее ярмарочного характера? Новое представление об эволюции, в процессе которой плохое сменяется худшим? Вот на каком перепутье стоит сегодня наш молодой современник. Вот какие альтернативы создала для морального сознания эпоха постмодерна. Смесь цинизма, сексизма, деловитости, психологизма и новой «телесности» создает настроение, доминирующее в современном западном мире. В условиях морального кризиса явственно обозначился конец философии, которая всегда противостояла с одной стороны мифам, с другой стороны – повседневности,  ибо она помогала узреть некие «лучшие формы жизни», идеальные образцы и модели, находила их моральные и социальные предпосылки. Сегодня философия зафиксировала неизбежность несопрягаемости «жизненных» и культурных миров, и поиск великих идеалов превратился в утопию. Науки, благодаря которым был создан современный «технический рай», постепенно меняют свой статус, гуманитарное знание «об улучшении» постепенно сменяются знанием «об ухудшении». В силу этого социальные науки становятся нудными и малополезными. Мир оказался многообразным, многомерным и непостижимым. К тому же мир вещей уже ничего не говорит субъекту о его собственном бытии.  Человек для себя стал еще большей загадкой, ибо под сомнение поставлен сам принцип самопознания. Благодаря психоанализу, герменевтике и феноменологии принцип «познай самого себя» не рассматривается больше самодостаточным и адекватным средством самопознания. То, что на протяжении веков считалось кульминацией рефлексивности,  утратило доверие. Самопознание сегодня под подозрением, мир внутренний и мир внешний начинают распадаться, они существуют автономно. «Самость» человека оказывается таинственной и непостижимой. Субъект ни во внешнем мире, ни в себе не ощущает себя «дома», «бездомность» — новое качественное состояние духовности. Радикальному мышлению Нового времени открывается «чуждость» внешнего мира и «пустота» внутреннего. В океане социального отчуждения кое-где еще видны острова духовности, маяки которых излучают Новый Свет Сверхценностей. Однако средств доставки на них человечества не имеет: коммунистическая галера – последнее средство доставки на острова счастья – безнадежно затонула. «Титаник» великих религий медленно идет ко дну. Становится все более очевидным, насколько износилось христианское платье западной цивилизации. Добираться можно лишь на подручных «плавсредствах», малыми группами или в одиночку. С полным правом можно сказать, что современная эпоха подтвердила древнюю истину — «Голод, любовь и власть правят миром!». Итоги эпохи: Х1Х век стал веком К.Маркса, ХХ – веком З.Фрейда, ХХ1 – веком Ф.Ницше. Отметим наиболее существенные изменения духовной сферы жизни европейского человечества, определившие параметры всей современной культуры. «Кризис гуманизма», «ценностная революция», «крушение кумиров», «погребение «профанного гуманизма» —  подобными формулах сегодня обозначается кризисное состояние человечества. Одной из фундаментальных причин этого кризиса является децентрализация субъекта в европейской культуре, которая постепенно происходила в последние полтысячелетия и трагически завершилась в ХХ веке. Можно выделить четыре акта этой мировой драмы. Революция в астрономии, создание гелиоцентрической системы, коперникианский переворот низвели Землю до рядовой и ординарной планеты, одной из бесконечного количества подобных космических тел. Космическая родина человека потеряла с тех пор свое центральное положение и сдвинулась на периферию галактики, а человек стал жителем космической провинции. В результате резко снизился космологический статус человека. Сегодня этот универсум осмысливается наукой как один из многих возможных порождений грандиозной физико-космической эволюции Мультиверсума. Космологическая децентрализация нанесла сокрушительный удар по человеческому нарциссизму, по неумеренной человеческой гордыне. Второй удар, в еще большей степени подорвавший достоинство человека, был нанесен Ч.Дарвином в 1859 году, когда вышла его книга «Происхождение видов путем естественного отбора, или сохранение видов благодаря борьбе за выживание». С этого момента начинается стратегия биологической децентрализации субъекта. Согласно теории Ч.Дарвина, человек является всего лишь промежуточным звеном в царстве живых организмов, лишь случайным результатом неустойчивой, рискованной эволюции живого. Третий удар по нарциссизму человека был нанесен З.Фрейдом, создавшим на рубеже ХІХ-ХХ веков теорию психоанализа. После открытия бессознательного стало ясно, что человек не является хозяином в своем собственном доме, что он в принципе не может контролировать те могучие силы, которые бушуют в глубине его психики. Психологическая децентрализация субъекта привела к вытеснению человеческого разума (Ego) на периферию психической реальности. Осмысление культурной децентрализации субъекта завершил Э.Гуссерль, выдвинув идею о существовании индивидуальных жизненных миров. Идеи позднего Э.Гуссерля, с одной стороны, отражали объективный процесс культурной плюрализации, а с другой стороны, способствовали выходу индивида за пределы собственной социо-культурной Ойкумены в бесконечный культурный Универсум. Таким образом, в ХХ веке человек окончательно перестал быть центром Вселенной, его дом — Земля,  переместился в далекую  космическую глушь, сам он оказался результатом случайных, хаотических эволюционных процессов, замкнутым и одиноким в собственном индивидуальном культурном (интенциональном) мире, переставшим ощущать себя хозяином даже в своем малом доме — в сфере собственной психики. Космологическая, биологическая, психоаналитическая и культурная (интенциональная) стратегии децентрализации субъекта  окончательно подорвали фундамент антропоцентризма и гуманизма, разрушили самое основание рационалистических мировоззренческих систем.          Коперникианский переворот в морали.      «Моральный Bing Bang». Систему традиционной морали взорвали труды К.Маркса, Ф.Ницше и З.Фрейда. Современное человечество живет в бесконечном культурном пространстве, в мире морального мультиплюрализма, люди обитают в моральных субкультурах, в неких моральных гетто. Наш собственный жизненный мир — это Земля, одна из планет, на которой мы родились и можем постоянно сюда возвращаться. Но существует и бесконечное множество других жизненных миров. Культурный универсум бесконечен. Универсалии морального сознания в результате «Большого взрыва» начали расщепляться, моральные галактики стали стремительно разбегаться.   Социо-культурные предпосылки возникновения морального плюрализма были основательно раскрыты в работах Д.Бэлла, О.Тоффлера, Л.Маклюэна, созданных в последнюю треть ХХ века. Кризис традиционной религиозности. Мы живем  в постхристианскую эпоху, когда люди утратили способность различать «Антихриста», а это свидетельствует  о серьезной болезни культуры. Вероятно, христианству грозит или постепенное разрушение и умирание, или новый «катакомбный» период, когда возникнет необходимость в нео-апостольской церкви. Две тысячи лет назад кризис античной мифологии смел с культурной арены «живых» греческих богов.  В наше время вместе с разрушением ценностной  вертикали, которая была создана благодаря христианству, разрушенными оказались и базовые  моральные основы  западной цивилизации. Попытки обновления гуманизма. Новые гуманистические утопии. Крах онтологических основ бытия современного человека, кризис традиционных форм обоснования морали, связанных как с религиозным, так и с нерелигиозным мировоззрением, обусловил поворот многих современных мыслителей к этической проблематике,  к проблемам «практической философии», а также к поискам форм «гуманистической прагматики», т.е. к поискам конкретных форм человеческой деятельности, способных гуманизировать отношения отчужденных индивидов.  К наиболее важным проектам обновления человеческого бытия  следует отнести следующие:

  1. Постмодернизм, обосновывающий радикальный отказ от гуманистической риторики и антропоцентристского пафоса, предполагающий окончательный и бесповоротный переход от моральной иерархии к свободной игре смыслами («игра в бисер»), свободное плавание в пространстве симулякров современной культуры. Безусловно, на этом пути обновления гуманизма произойти не может, ибо оценки моральной ситуации здесь варьируются в пределах  между «мягким» скептицизмом и крайними формами цинизма.
  2. «Умеренный» гуманизм бывших марксистов, пытающихся обновить «профанный» гуманизм. Потеря основы марксистской идеологии – материалистической диалектики – привела к тому, что гуманистические композиции как бы повисли в воздухе. В посткоммунистической отечественной педагогике, например, продолжают разрабатываться теории «личностно ориентированного» воспитания и образования, «деятельностная концепция человека и культуры», теория «инновационной личности»,  концепции «гуманизации общественных отношений», теории «гуманитаризации системы образования» как основополагающего средства гуманизации современного общества», теории «всестороннего и гармоничного развития личности», концепции «диалога», «гуманистической педагогики» и т.п. Большинство авторов, разрабатывающих теории, представляющие данное направление, злоупотребляют гуманистической риторикой и бесконечно повторяют банальные постулаты исчерпавшей себя марксистской концепции «всесторонне развитой личности».
  3. Экзистенциальный гуманизм предполагает возможность достижения  нового модуса человеческого существования, который связан с преодолением отчужденных форм бытия  — таких феноменов как «бегство от свободы», «конформизм», «деструктивность», «накопительский (эксплуататорский) характер», а также модусов «человек-масса», «одномерный человек» и др. Позитивной программой представителей этого направления  является формирование способности жить в свободе, искусство любить, самоактуализироваться, быть продуктивным и т.д.  Согласно Библии, еврейский народ дважды предпочел сытое рабство риску свободы, мир дольний – миру горнему: впервые, возроптав на Моисея, который вывел свое племя из плена египетского рабства, второй, отдав Христа на расправу Пилату с воплем «Распни его!». Главная идея экзистенциалистов заключается в том, чтобы перевести личность из состояния несвободы в модус продуктивного бытия, связанного с любовью и  свободой, сделать возможным достижение морального и духовного здоровья. Для этого необходимо «разбудить» человека, вывести его из состояния духовой «спячки», экзистенциальной «депрессии», младенчества «неподлинного бытия». Однако сложность данного пути заключается в том, что акт экзистенциального «прозрения» является уникальным, неповторимым, единичным, а потому он в принципе не подчиняется моно-каузальным зависимостям и детерминантам. Следовательно, результаты развития личности, предлагаемого  экзистенциалистами, не может быть продуктивными в социальном смысле. В лучшем случае, это – путь одиночек.
  4. Мужество быть! Религиозная вера без Бога. П.Тиллих наряду с фашизмом и коммунизмом, рассматривал либеральный гуманизм в качестве квазирелигии, т.е. как состояние захваченности предельным интересом, который делает все остальные интересы предварительными и содержит в себе ответ на вопрос о смысле жизни. В одной из лекций  в 1961 году он подчеркивал, что демократия, в которой выражается либеральный гуманизм, относится к редким и хрупким историческим явлениям, которые легко подорвать изнутри и разрушить извне. В период его героической борьбы в прошлом против абсолютизма квазирелигиозный характер либерализма был несомненен, как впрочем, и его религиозная основа. Позже в период побед и зрелости, в нем стал преобладать секулярный характер. В настоящее время можно сказать, что либеральный гуманизм находится в стадии гражданской религии. К другим разновидностям «религии без Бога» можно отнести концепцию самого П.Тиллиха, Д.Бонхеффера, а также теорию К.Ясперса о «философской вере».
  5. Прагматический гуманизм предполагает возможность изменения моральных и духовных оснований человеческого бытия в результате духовной трансформации личности в процессе использования особых психо-духовных практик, а также принятия в качестве сверхценностей каких-либо утопических социальных проектов.  В рамках этого направления четко обозначены два крыла — психологическое и социальное. К первому следует отнести логотерапию (В.Франкл), психосинтез (Р.Асаджолли), гуманистический психоанализ, аналитическую психологию, гуманистический психоанализ, дзен-буддизм, групповую психотерапию и др. Их главная задача —   способствовать развитию духовного потенциала личности, самопознанию, реализации позитивного личностного потенциала, преодоления внутренних конфликтов, достижению того, чем «человек может быть».  Ко второму крылу относятся различные социально-утопические движения (экологисты, «зеленые», пацифисты, антиглобалисты, «эскаписты», «анархисты»  и др.).
  6. Просветительская версия обновления гуманизма представлена широким спектром концепций,  обосновывающих возможность трансформации морального потенциала личности, благодаря «окультуривающему» и «облагораживающему»  влиянию просвещения, образования, воспитания.  При этом акценты расставляются по-разному. Экологический (синтезирующий) вариант обновления гуманизма опирается, прежде всего, на стратегию коэволюции природного и социального мира,  исходит из того, что человек является космическим существом, осознание чего способно привести к обузданию техники (А.Швейцер, Н.Моисеев,). При таком подходе высшие человеческие ценности задаются порядком космической эволюции, в которой каждый человек обязан уяснить свое место, так же как связанную с ним собственную космическую миссию. Высшей целью человеческой жизни предполагается борьба за дальнейший прогресс Универсума. Нетрудно увидеть сходство космической модели обоснования моральной системы с марксистской, с той разницей, что в основе этики К.Маркса была положена социальная детерминация.
  7. Стратегия критического рационализма (К.Поппер) предполагает, что в мире расщепленной плюралистической культуры наиболее адекватным средством вписывания индивида в реальный мир является критическое мышление. При этом предполагается, что обуздание стихийности мышления будет способствовать гармонизации представлений о природном и социальном мире. Однако, при таком подходе также отсутствует иерархическая система моральных критериев. Изначальный дефект позитивизма – игнорирование проблемы обоснования системы ценностей и идеалов – эта стратегия также не устраняет.
  8. Стратегия формирования герменевтического (интерпретирующего) разума, опирающаяся, с одной стороны, на синергетическую парадигму, возникшую в процессе формирования постнеклассической науки (И.Пригожин), а с другой, —  на «лингвистический поворот» в современной  культуре (Г.Гадамер. П.Рикер), также не способна создать новую иерархию моральных ценностей.  Ее назначение — дать современному человеку надежное средство адаптации к расщепленной и распавшейся культуре, сохранить собственную идентичность в противовес  центробежным тенденциям постсовременного мира.
  9. Моральное просвещение и пропаганда христианской этики в школе  — можно назвать «превентивной стратегией». Как правило, ее авторами выступают священнослужители христианских церквей, решающие проблемы ранней катехизации молодого населения. Логика многих ее приверженцев строится следующим образом: «навалиться всей массой и вломиться в середину раньше, чем нас пригласят» (диакон А.Кураев).

Вплоть до ХVIII века в рамках европейской культуры мораль опиралась на религиозные основания, ориентировалась на моральные кодексы, зафиксированы священными книгами. В эпоху Просвещения монополия религии была подорвана, а сферы морали и религии стали самостоятельными, началась эпоха атомизированных индивидов и автономной морали. Однако вплоть до середины ХХ века церковь все еще играла значительную роль в духовном развитии человечества, однако чудовищные преступления тоталитарных систем подорвали доверие к традиционным религиям, наступает эпоха глобального религиозного кризиса. Это проявилось в следующих процессах и феноменах. Процесс секуляризации выразился в ослаблении влияния религии на государственные институты, доминировании в мире государств светского типа. Произошло освобождения крупных сфер духовной культуры из-под влияния церкви; кино, шоу-бизнес, коммерческое производство вторгаются в святая святых, глумятся над святынями, превращают религиозные идеи и образы в обычный товар. Примером могут служить кинофильмы «Последнее искушение Христа», «Заводной апельсин», «Страсти Христовы», «Стигматы», «Код да Винчи» и др. Сферы влияния религии и науки окончательное разделились. Ликвидирована церковная цензура. Реабилитированы наиболее одиозные жертвы инквизиции. В бытовой сфере происходит значительное сокращение активности верующих, уменьшается их количество. Постоянно сокращается число священников, заметно возросло количество аморальных проявлений в среде самих священников. Моральная доктрина церкви находится в кризисном состоянии. Нарастает моральный релятивизм в лоне церкви. Множатся попытки пересмотреть фундаментальные положения моральной доктрины, попытки строить моральную доктрину не на традиционной богословской основе, а на основе светских антропологических или этических учений. Под сомнение ставится возможность современного человека строить  свою ежедневную жизнь на основе «Декалога» Моисея  и «Заповедях блаженств» Христа. Представители богословского модернизма активно поднимают проблему автономизации морали и религии, утверждают, что вера должна указывать лишь на религиозную принадлежность, а моральный выбор должен осуществляться индивидом свободно, на основе различным образом обоснованных моральных оснований, опираясь, прежде всего на суд автономной совести. К проявлениям кризиса следует отнести процессы массовой атеизации, формирования многообразия типов верующих, размывание контуров ортодоксального верующего, рост влияния экуменистического движения, роста внеконфессиональных форм верований, рост количества «латентных христиан», сторонников «философской веры» и обрядоверия. Растет политизация религиозной жизни, которая ведет к напряжению в межконфессиональных и межгосударственных отношениях. Возникновение и рост злокачественных форм религии – деструктивных тоталитарных культов, порождающих в свою очередь религиозный экстремизм и терроризм.  В частности к злокачественным проявлениям православия  следует отнести православный национализм, православный антиглобализм, православный антисемитизм и православный этатизм. Оккультная революция, которая происходит на протяжении ХХ века все в большей степени уводит людей из лона традиционной церкви. В результате трансформации массового религиозного сознания формируется блок активных противников традиционного христианства, основой убеждений которых выступает определенная онтологическая модель, сторонники которой некогда были побеждены христианством (гностицизм, ереси, язычество), а сегодня жаждут исторического реванша. Парадокс украинского религиозного Ренессанса заключается в том, что рост числа верующих сопровождается ростом преступности, а рост количества изданных экземпляров Библии и Нового Завета не влияет на количество порнографических изданий. Таким образом, религия и церковь не могут в настоящее время претендовать на абсолютный приоритет в сфере нравственного воспитания, хотя их духовный и нравственный потенциал, несомненно, остается одним из самых могучих по сравнению с другими субъектами нравственного воспитания. К тому же религия сегодня не является социальным институтом,  которому больше всего доверяют граждане постсоветских государств (См: Религиозная панорама. №1.2005). Целый ряд западных философов (Ю.Хабермас, К.Апель), разрабатывает новую коммуникативную парадигму, исходя из предположения, что рациональное обоснование единых моральных ценностей все-таки возможно на основе принципа  справедливости. Они считают возможным наполнить неким новым общезначимым содержанием такие классические категории морали как «ответственность», «справедливость, «суверенитет личности», «долг», «совесть», и тем самым осуществить социальную реинтеграцию. Другими словами, они стремятся рациональными средствами обосновать нерелятивную, универсальную, общезначимую, абсолютную  мораль. Однако подобный подход сталкивается с непреодолимыми трудностями, ибо «пересічний громадянин» любые подобные теоретические конструкции способен разрушить простыми вопросами: «А почему человек вообще должен быть моральным?», «Какова та высшая инстанция, которая определяет общезначимость моральных норм и ценностей – Бог, человеческий разум, природная конституция человека или социум?». Ю.Хабермас видит свою миссию в создании некоего нового типа рациональности – «этического разума» как высшей формы морального сознания. По его версии человек, способен подняться на такую моральную высоту благодаря рационально-дискурсивному обоснованию норм универсалистской этики ответственности. Эта теория во многом напоминает учение  К.Маркса  о свободной индивидуальности и полной эмансипации человека, и представляет собой обновленную разновидность постмарксистской социальной  утопии. Пессимистический вариант гуманизма — нравственный идеализм. «Общество, которое перестало бы создавать идеальные построения, было бы мертвым обществом; эти построения каждый раз показывают, что в нем есть дух живой, есть движение нравственного чувства и сознания», — писал столетие назад выдающийся теоретик нравственного идеализма П.И.Новгородцев. Оценивая негативные стороны свободы и демократии, проявляющиеся в результате реализации свободы, отрицающей начала общей связи и солидарности всех членов общения, приводящей что к самоуничтожению и разрушению основ государственной  жизни,  П.Новгородцев, как и его единомышленники, к которым можно причислить Б.Чичерина, В.Соловьева, Н.Бердяева, С.Франка, И.Ильина, Б.Вышеславцева, Н.Ильина, С.Гессена, приходит к выводу, что современное общество должно отказаться от автономной морали.  Он был убежден, что именно путь автономной морали и демократической политики привел к разрушению в человеческой душе вечных связей и вековых святынь. «Вот почему, — пишет П.Новгородцев, — мы ставим на место автономной морали теономную мораль, и на место демократии, народовластия, — агиократию, власть святынь. Не всеисцеляющие формы спасут нас, а благодатное просветление души». Другими словами, лишь христианское понимание свободы может служить надежной опорой солидарности и правового государства. Однако, каким образом создать эту власть святынь, как сформировать потребность в единых идеалах у большинства граждан, как сформировать осознание свободы как проводника божественных благодатных сил, как создать в обществе идеальные построения, — на эти вопросы ни один из философов, принадлежащих к данному направлению, ответов так и не дал. Злокачественные формы попыток обновления гуманизма. Латентные формы  цинизма. В завершение следует указать ряд направлений современной философской, религиозной и социально-политической мысли, которые непосредственно связаны с поисками выхода из сложившейся кризисной ситуации, однако, приводящие к противоположным результатам, т.е. усугубляющим глобальный моральный кризис. Принятие провозглашаемых в них ценностей в еще большей степени способствует разложению морального сознания, разрушению солидарности и общечеловеческого единства. К ним следует отнести:

  1. Утопии национальной идеи, которые пропагандируют ставшие весьма популярными книги «Удар русских богов», «Религия Руссов», «Путь Ариев» и др., зовущие читателей к архаичным истокам некоей мифологической этно-национальной пра-духовности. На практике подобные идеи реализуются нео-и псевдо-языческие секты самого разного толка.
  2. Религиозный христианский фундаментализм связывает выход из современной кризисной духовной ситуации с «возвращением к истокам» христианства, с сохранением древних православных традиций, почитанием святынь и т.д..
  3. Антихристианский гуманизм (так называемое «масонство») провозглашает «козлом отпущения» христианство в целом, католичество в частности, и создает образ общего врага человечества, в борьбе с которым должны объединиться «здоровые» духовные силы.
  4. Оккультный (ментальный) гуманизм предполагает ради духовного обновления трансформацию сознания (психики). Религии Нового века (Нью Эйдж) в качестве главной цели человечества провозглашают смену типов сознания,  поиск  способов достижения измененных состояний сознания. Рассматривая эти процессы, можно предположить, что надвигается Великая оккультная революция, расставляющая адептам ловушки оккультного гуманизма. Здесь человек рассматривается как далеко не лучшая часть Универсума, однако способная к самосовершенствованию, моральной самооценке и ответственности за себя, культуру, человечество, Землю и за мир в целом. Для этого людям нужно объединиться под эгидой Учителей, Гуру, Махатм, пророков и мессий в некие жестко структурированные общности, которые в реальности представляют собой острова тоталитаризма.

Указанные злокачественные формы попыток обновления гуманизма, без сомнения, представляют собой латентные формы  цинизма, паразитирующего на гуманистической риторике, имитирующего благородные общезначимые цели. Что касается главных субъектов гуманизации, функции которых выполняли  интеллигенция, святые отцы, гуру, семья, школа, церковь, то они практически исчерпали свои гуманистические потенции, вместе с тем сферы дегуманизации и деморализации предельно расширились. Сегодня к ним следует отнести международные отношения, политику, предпринимательство, деятельность неорелигий деструктивного толка, науку, досуг, массовую культуру, СМИ, Интернет. Если учесть все эти обстоятельства, то теории декаданса, трактующие человека как Homo Decadent, Homo Degeneratis уже не выглядят столь экзотично, как во времена Ф.Ницше.   «Человек — хищная обезьяна, заболевшая манией величия по поводу своего «Духа», — писал Т.Шеллинг. «Человек — инфантильная обезьяна, заболевшая  человечностью, его дух есть метафизический паразит, разрушающий телесную жизнь, уничтожающий ее и себя», «это — зверь, алчущий  нового, животное, выключающее себя из борьбы за существование, благодаря изготовлению орудий, понятий и норм», — констатировал Л.Клагес. В 1905 г. по добронравию благонамеренных российский граждан был нанесен ощутимый удар. Нанес его Л.Шестов, опубликовав странную шо­кирующую книгу «Апофеоз беспочвенности». Ос­трие его атак было направлено против разума, «здравого смысла», «моральных норм», универсальных и законченных «философс­ких систем» — академической, кабинетной фило­софии, нравоучительной функции русской литературы, науки, стремления к благоустройству и т.д. Книга была воспринята как подрывная ак­ция, посягающая на общезначимые устои общест­ва. «Буду развратничать и читать Шестова», — запугивала родителей свободомыслящая молодежь. Через 100 лет многие выводы русского философа выгладят пророческими. В постмодерном мире  вносятся существенные изменения в представления о добре и зле, по-новому решается вопрос о насилии и войне. В ХХ веке технологическое могуще­ство человека становится абсолютным: создание атомного оружия для многих делает войну неприемлемой. Однако победа Запада в холодной войне как бы возвращает человечество к истокам истории: современный фундаментализм и экстремизм опираются на войну как на естественное, апробированное средство реше­ние исторических проблем. Это и есть возврат к архаике. На другом полюсе растет понимание, что па­цифизм, непротивление злу силой себя исчерпали. Поскольку ядерная война – это война без победителя, для ее предотвращения необходимы и жесткие средства, в том числе и насильственные. Христианская этика ХХ века в лице своих видных представителей «взяла» сторону И.Ильина в споре с Л.Толстым и Н.Бердяевым. Христианская заповедь «не убий!» по-прежнему запрещает воевать, но насилие стало необходимо для выполнения полицейских функций, для предупреждения мировой катастрофы, насилие становится неизбежным злом, которое дол­жно быть поставлено под контроль общественно­сти и демократического государства. Роль полицейского, жандарма в современном мире возрастает, и даже международные акции (война в Персидском за­ливе, в Ираке) рассматривается многими уже не как война, а как полицейская акция. Полицейский — не во­ин, он функционер, не подменяющий суда, но выполняет свою миссию в строго заданных условиях. Сохранение «закона и порядка» с неизбежностью требует силы и насилия. Подводя итоги, можно сказать, что в эпоху постмодерна не просто радикально меняется вся моральная сфера, она переживает глубочайший кризис. Именно к ней в наибольшей степени приложимо утверждение Ф.Ницше «Бог умер!». Крушение моральных «кумиров» породило духовный вакуум, в который постепенно погружается современное человечество. Фундаментальный кризис явственно обозначился и на теоретическом, доктринальном уровне: дело в том, что ни одна современная моральная философия или религиозная доктрина не может достаточно надежно обосновать новый моральный идеал, так же, как и определить средства противодействия процессу глобальной деморализации. Наиболее «смелые» попытки возродить ценностные иерархии связаны с созданием и утверждением неких локальных форм социальности – небольших местных общин, школ, парафий, сект, клубов, объединений, ашрамов и т.п.  Утопичность подобных проектов не вызывает сомнений. Вот почему с полным правом можно утверждать, что постмодерн – это эпоха утверждения глобального цинизма.

Из книги «Культура и философия эпохи постмодерна»

Поделиться в соц. сетях

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *