Введение в культуру и философию эпохи постмодерна

АВТОР: ЮРИЙ НАРИЖНЫЙ.

23821_900Анализируя особенности культуры ХХ века, следует отметить следующее. История XX столетия по насыщенности событиями и радикальности изменений в социуме, технике, культуре, образе жизни людей превосходит все минув¬шие эпохи. В течение пошлого века человечество пережило две мировые войны и остановилось у самого порога третьей, которая привела бы не просто к уничтожению вида Ноmо Sарiепs, но и вообще к исчезновению всей жизни на Земле.

ХХ век кардинальным образом изменил самую консервативную и устойчивую структуру человеческого бытия — сферу повседневности. Стихия техники, мощные средства  массовой коммуникации — радио, телефон, телевидение, компьютер, фото- и видеоаппартура —  вторглась в мир повседневности и радикально трансформировали ее. Отношение «человек – техника» в корне изменилось, джин техники, выпущенный человеком на волю, похоже, одержал полную победу над своим повелителем, поставив под вопрос саму человечность человека. Благодаря развитию средств массовой коммуникации мир стал целостным, единым, и очень маленьким.

Развитие техники привело к грандиозному прорыву в средствах создании культурных феноменов, производство «культурной продукции» стало «массовым», благодаря чему культура стала плюралистичной, мозаичной, разнородной, многообразной, гетерономной. В истории развития культуры наступила эпоха постмодерна. Встреча различных культур  в процессе глобализации привела к отказу от евроцентризма и признанию значимости других культур.

Многочисленные и масштабные трагедии ХХ века,  мировые войны, преступления тоталитарных систем основательно поколебали вековые гуманистические ценности, подорвали веру в человека, в его добрую и разумную природу, создали благодатную почву для роста настроений пессимизма, нигилизма, цинизма, что в свою очередь привело к росту  проявлений антигуманизма.

Существенные трансформации произошли также и в сфере гуманитарного, социального и философского знания. Никогда ра¬нее новые идейные направления не возникали так часто и не исчезали так быстро, оставляя после себя целые разделы в университетских учебниках. Развитие философии в ХХ веке можно уподобить взрыву снаряда, каждый осколок которого разрывается на осколки, которые в свою очередь разрываются на более мелкие осколки. Невозможно создать единую типологию для классификации философских школ, течений направлений, возникших в ХХ веке.

Так, к основным направлениям развития философии в ХХ веке следует отнести следующие:
—    Философия истории (О.Шпенглер, А.Тойнби, Л.Гумилев, П.Сорокин, А.Зиновьев и др.);
—    Философия культуры. (О.Шпенглер, А.Тойнби, А.Швейцер, Л.Леви-Брюль, Й.Хейзинга, М.Маклюэн, Н.Бердяев, М.Мэмфорд и др.);
—    Философия жизни (Ф.Ницше, А.Бергсон, О.Шпенглер, В.Дильтей и др.);
—    Философия науки (В.Витгенштейн, К.Поппер, Т.Кун, П.Фейерабенд, М.Полани др.);
—    Философия морали (К.Войтыла, Д.Мур, Ж.-П.Сартр, Н.Лосский, Л.Толстой др.);
—    Философия права (П.Новгродцев, И.Ильин, Н.Бердяев, С.Франк, Б.Кистяковский, С.Гессен др.);
—    Философская антропология (М.Шелер, К.Лоренц, Э.Касиррер, Н.Бердяев, С.Франк, Н.Лосский др.);
—    Философия языка (понимания)  (Г.Гадамер, П.Рикёр др.):
—    Философия повседневности (Э.Гуссерль, А.Шюц др.).

В ХХ веке сформировались и оформились новые философские школы — христианская философия, экзистенциализм (К.Ясперс, М.Хайдеггер, Л.Шестов, Н.Бердяев, А.Камю, Ж.-П.Сартр), прагматизм (Пирс, Дьюи), философские школы марксизма, психоанализ, неофрейдизм. Франкфуртская школа, феноменология (Э.Гуссерль, А.Шюц), герменевтика (Г.Гадамер, П.Рикёр) и др.

В ХХ веке возникают новые области философствования — постмодернизм (Ж.Деррида, М.Фуко, Ж.-Ф.Лиотар, Ж.Бодрийяр, Ж.Делез, Ф.Гваттари), философия и религия Востока, философия глобальных проблем (К.Лоренц, А.Печчеи, Д.Бэлл), философия диалога (М.Бахтин, М.Бубер, А.Левинас), экофилософия,  космизм (В.Вернадский, П.Тейар де Шарден, К.Циолковский, А.Швейцер, Н.Моисеев), синергетика  или теория самоорганизации  (И.Пригожин, Г.Хакен, Н.Моисеев, Н.Курдюмов), аналитическая и трансперсональная психология  (К.Г.Юнг, С.Гроф, К.Уилбер. В.Налимов).

В лексикон культурного человека ХХ века прочно вошли такие новые понятия как экзистенциализм, рациовитализм, структурализм, инструментализм, традиционализм, психоанализ, феноменология, евразийство, антропософия и др. Многие философские учения пережили второе рождение и были как бы заново открыты, приобретя приставку нео-: неокантианство, неогегельянство, неофрейдизм, неотомизм, неомарксизм и т.д. В свою очередь все эти направления стремительно скрещивались и смешивались, создавая многочисленные «гибриды», такие, например,  как фрейдо-марксизм, христианский эволюционизм, гуманистический психоанализ и др.

До ХХ века каждая культурная эпоха рождала две-три гениальные философские фигуры, две-три мощные мировоззренческие системы, две-три универсальные философские модели, которые надолго овладевали умами современников и потомков. Современная эпоха покончила с этой многовековой традицией — наступило время невообразимого многообразия и бескрайнего плюрализма при отсутствии гениев и абсолютных авторитетов.

Однако и в наше время во всем этом разнообразии идей и концепций четко видны своего рода «тени» нескольких великих мыслителей, предопределивших не только развитие философии, но и само сознание современного человека. Некоторые из них, как Ф.Ницше С.Кьеркегор, А.Шопенгауэр, Ф.Достоевский или В.Соловьев, умерли в XIX  или на самом пороге XX века, однако их гений оказал гигантское влияние на последующее духовное развитие всего человечества. Их личности и воззрения разительно отличаются друг от друга, но они схожи своим масштабом, глубиной  и волевой устремленностью.

В этом же ряду необходимо упомянуть и тех мыслителей, чье влияние на события мировой истории остается в силе и сегодня. Здесь нужно упомянуть прежде всего К.Маркса — первого философа, который не удовлетворился «созерцанием мира», чья философия не только отразила новое понимание законов общественного развития, но сама сделалась существенным фактором развития  человеческой истории. Другой фигурой, которую нельзя не упомянуть в этой связи, была Е.Блаватская, основательница Теософского общества. Ее «Тайная доктрина», синтезирующая мистические учения  Запада и Востока, оказала заметное влияние на мировоззрение мистиков и проповедников, которых за сто лет мир увидел немало. Однако если философия К.Маркса к концу ХХ века потеряла большую часть своих приверженцев, то идеи Е.Блаватской с каждым годом находят все больше почитателей.

Оглядываясь на минувшее столетие, можно выделить своего рода «знаки времени», которыми оно было окрашено.  Начало политической истории ХХ века связывают с началом первой мировой войны в 1914 году. Интеллектуальная история прошлого века началась с создания нового символа, который стал доминирующим в культуре ХХI века. Этим символом стала «относительность», связанная с именем А.Эйнштейна, опубликовавшего в 1905 году статью «К электродинамике движущихся тел» и совершившую переворот в западной науке. «Теория относительности» А.Эйнштейна реализовала в физике принцип, провозглашенный чуть ранее  Ф.Ницше, который угрожал моральным идолам Европы пока еще только философским молотом. Моральный релятивизм, размывание границ добра и зла, относительность нравственных идеалов и принципов станет едва ли не главным знамением ХХ века.

Следующим знаком эпохи, отметившим первую половину минувшего столетия, был «конец», обыгрываемый в различных вариантах  как «смерть», «упадок», «закат», «сумерки», «последняя  битва», «декаданс», что выражало определенный перелом в основных традициях западно-европейского мышления.  «Началом конца» была, прежде всего «смерть Бога», провозглашенная Ф.Ницше. Тема «конца» была во многом обусловлена первой мировой войной и коммунистической революцией в России, разрушившей устои старого буржуазного общества. Она многократно отразилась в философских произведениях. «Сумерки богов» Ф.Ницше, «Закат Европы» О.Шпенглера, «конец метафизики» М.Хайдеггера, «конец человека» М.Фуко, «конец истории» Ф.Фукуямы, «смерть автора» Р.Барта, «конец философии» Б.Рассела и Р.Рорти  отражают некий фундаментальный перелом в европейском самосознании.

Если первая мировая война, поразившая человечество масшта¬бом смертей и разрушений, стала концом культуры XIX века, то вторая мировая война, воспринималась скорее как Армагеддон, финальная битва Апокалипсиса, в которой сошлись войска двух величайших кровавых империй, чтобы сокрушить мировую историю и возвестить о «конце мира». Однако мир выжил, и третий «символ времени» можно объяснить изумлением, которое испытали современники от несостоявшегося второго пришествия. «Как возможно искусство после Освенцима?» — задавался вопросом немецкий философ Т.Адорно. «Как можно верить в Бога после Освенцима?» — трансформировал в иную плоскость тот же вопрос П.Тиллих.

Этим третьим символом XX века стало слово «после», выраженное приставкой «пост-». Термин «постмодернизм», впервые использованный в архитектуре и литературоведении, стал, в конечном итоге обо¬значением не просто нового этапа в развитии мировой культуры, но целой эпохи, наступившей «после современности». Появление постиндустриального, потребительского, информационного общества опровергло основополагающие построения марксизма, опиравшиеся на незыблемые законы диалектики. Научно-техническая революция, распад двухполюсного мира, развал СССР и процесс глобализации окончательно разрушили прежние философские представления об  универсальности картины мира и линейном характере развития человечества.

Одним из опознавательных «знаков» новой философии является ее мифологичность. Классический идеализм, господствовавший в европейской философии вплоть до начала ХХ века,  имел значительные недостатки: он страдал гносеологизмом, игнорировал онтологию, был невнимателен к живому чувственному субъекту, отличался самоуверенностью автономной мысли и т. д. Но в одном нельзя было ему отказать — в умозрительном утверждении достоинства человека. Как бы ни был узок взгляд на человеческое существо, какая бы роль ни отводилась индивиду в системе Целого, все же человек априори считался причастным к высшему, разумному и благому бытию, а его сущность была укоренена в сознании, Разуме. Недаром дефиницию человека сопровождало указание на его высокое происхождение — Ноmо Sарiепs. Объект, бытие, история также считались сопричастными высшему разумному смыслу, а во всех формах исторического и культурного творчества также превалировала позитивная точка зрения на мир.

Принципиально иное миропонимание связано с подменой разумного основания мира неразумной, иррациональной Волей (А.Шопенгауэр) и заменой сувереного разума имморальным произволом субъекта – волей к власти (Ф.Ницше). И хотя А.Шопенгауэр по видимости еще продолжает И.Канта и оперирует тер¬минами философской классики, но по существу он бросает вызов все¬му предшествующему мышлению. Его темная, бессознательная Воля выступает антагонистом традиционному философскому осмысляющему и просветляющему Разуму, а безнадежность по поводу судьбы мироздания противопоставляет себя вере в надежность и незыблемость смысловых основ космического и человеческого бытия. Таким образом, философ отказывается от своего изначального призвания, от традиционной задачи — отыскать и утвердить смысл существования и предельные основания бытия. Когда установка на понимание сменяется волевым отношением к миру, начинается эра принципиально нового, вольного обращения с его образом. Мир, и человек, потеряв свое былое достоинство, становятся объектом все¬возможных умозрительных философских манипуляций.

Теперь философская установка произвольно избирается тем, кто философствует, но если до сих пор она «избиралась» с целью поиска истины, то теперь мыслитель ищет уже не истину о Мироздании, но сюжет для построения мироздания  —  как мотив, годный для произвольного обыгрывания. На место добросовестного изыскания, напряженного размышления о мире встает конструирующее, творящее воображение. Поэтому когда философ становится «автором», его познание становится изобретением, а философия — «мифом».

Пролог к этой новой эпохе «власти мифа» создал Ф.Ницше, провозгласивший, в противовес «выродившейся» истине познания, притягательность и новую «истинность» мифа. «Только горизонт, перестроенный на основе мифа, — утверждал он, — может привести целое культурное движение к завершению… Мифические об¬разы должны стать невидимыми вездесущими стражами, под ох¬раной которых растут молодые души и под знаком которых муж¬чина взвешивает и оценивает свою жизнь».

В результате появился новый тип культурфилософии, призывающий к пересмотру классических представлений о том, что же есть сама философия, и требований, традиционно предъявлявшихся к ней. С одной стороны, это вроде бы миф, поскольку, речь идет не о поисках истины; но это и не совсем миф — ибо здесь уже нет веры в его непреложность. Это — миф, поскольку он апеллирует к досознательным или подсознательным всеобщим структурам и как будто бы воспроизводит дорефлективную цельность мировосприятия; и это — не миф, ибо такая цельность — лишь более или менее искусная имитация. Будучи на самом деле продуктом изощренной субъективной рефлексии, современная мифологема хорошо знает о своей предумышленности. И, наконец, это миф, в той степени, в какой он предназначен для коллективного пользования (и действительно становится объединяющим символом веры со стороны захваченных в его орбиту обширных «коллективов»); но это и не миф, ибо тут нет и тени спонтанного коллективного творчества. Таким образом, речь идет о мифе нового типа — характерном симптоме XX века, который реализовали в своем творчестве такие философы как О.Шпенглер, М.Хайдеггер, Й.Хейзинга, З.Фрейд, К.Г.Юнг и другие. Признав ограниченность познавательного инструмента классической формы философствования, они не пожелали благоговеть перед истиной,  и стали заменять западноевропейское философское мышление с его гипертрофией рассудочности, абстрактного рационализма, не оправдывающего запросов жизни, новой формой мифотворчества.

Кроме того, благоприятным фоном, на котором происходил отказ от классической формы философствования, стали катастрофические социально-исторические потрясения ХХ века, породившие разочарование в прогрессе и кризисное сознание, которое больше не нуждается ни в средствах познания, ни в самой теории познания. В условиях абсурдной и неразумной реальности разум становится больше ненужным. Какой прок от гармонизирующего философского системосозидания и его движущей силы —  разума,  если доподлинно стало известно, что мир — это хаос, что в нем главными действующими силами выступают инстинкты, безумие, бессознательное?

В этих условиях благоговение перед истиной, поиски  «мировой гармонии» и абсолютных ценностей становятся не просто неуместными, они выглядят безнадежной архаикой, свидетельством наивного, инфантильного, неразвитого интеллекта. Основой мирочувствования постсовременной эпохи становится скепсис и ирония.

Философы, первыми нарушившие традиции классического философствования, выразили вполне правомерный протест против однобокости рационализма, против рационалистической гармонизации мира и панлогического усечения бытия, однако философы «второго» неклассического (постнеклассического)  поколения перешли к тотальному обличительству и  к настоящей «войне» против разума.

Если до сих пор истину искали у разума, то теперь ее стали усматривать в противоположном месте: в до-сознательном, бес-сознательном, под-сознательном. На смену, «философии мысли» пришла «философия жизни», которая оказалась основным руслом культурфилософских идей в кризисную эпоху.

Эпоха «пост-»  — это наше настоящее время, «время после», в котором в философии возник новый способ осмысления реальности — постмодернизм, который за треть столетия стал уже классическим способом мышления. Перемены в современном мире происходят с такой быстротой, что аналитики, в том числе и философы, за ними не поспевают, а тем более отстают в их осмыслении современные ВУЗовские учебники по философии, социальным и гуманитарным дисциплинам.

Предлагаемая монография посвящена рассмотрению ключевых идей, понятий и персоналий философии постмодернизма. Представляя собой квинтэссенцию стиля философствования рубежа ХХ-XXI тысячелетий, постмодернистская философия с одной стороны, является результатом развития всей предшествующей европейской философии, а с другой, она оппонирует и критикует многие современные философские течения, с которыми состоит в тесном органическом родстве.

Постмодернизм фиксирует ментальную специфику современной эпохи в целом. Постмодернистская философия является своеобразным отражением фундаментальных сдвигов в современной культуре, поэтому знакомство с основными идеями постмодернистов позволяют более основательно понять мир, в котором мы живем — мир ХХI века. Изучение постмодернистских теорий  будет полезным не только будущим научным работникам,  но и каждому мыслящему человеку, особенно тем, кто только входит в этот мир и пытается найти в нем свое место.

Одной из особенностей постмодернистских концепций является то, что они не ограничиваются какой-либо определенной областью реальности, а рассматривают многомерное бытие человека через призму сложной системы взаимосвязанных категорий: «психика – язык – знак – коммуникация – социум – культура – власть – ментальность». В свою очередь, овладение этой системой категорий требует особого типа рациональности, не сформировав который, трудно уяснить сущность анализируемых постмодернистами явлений. Таким образом, одной из важнейших задач монографии является формирование нового категориального строя мышления читателя, формирование способности к «герменевтическому» и «синергетическому» типу мышления.

Наряду с постмодернистской философией, возникли теории, которые можно с известной долей условности квалифицировать как «постмодернистская социология», «постмодернистская культурология», «постмодернистская политология», «постмодернистская лингвистика», «постмодернистская теология», «постмодернистская антропология», «эстетика постмодернизма». Совместными усилиями постмодернисты создают новую программу философствования, имеющую все признаки исследовательской парадигмы, в состав которой входят модель реальности (природной, социальной, культурной), воспринимаемой через призму лингвистического поворота и коммуникации, идеалы и нормы описания и объяснения мира. Постмодернистская мысль открыла не только новые проблемные поля, но и сформировала понятийно-категориальный аппарат для их описания и анализа. Признавая многомерность социо-культурного мира, постмодернисты отвергают возможность создания единой всеобъемлющей концепции, семантически исчерпывающей всё проблемное поле постмодернистской философии, единой программы исследования, единой унифицированной и гармоничной  философской стратегии. Тем самым, они стимулируют формирование особого типа рефлексии, который может быть реализован  в целом «пучке» рефлексивных техник, «веере» методологий, «наборе» типов мышления.

Нелинейный способ видения мира нуждается в новом языке для своего выражения. Именно в рамках постмодерных исследований формируется новый стиль мышления, дающий возможность описать и уяснить сложный характер современной культуры. В философии постмодерна шлифуются понятийные средства для адекватного описания открытых постнеклассической наукой в конце ХХ века сложных, многомерных, эволюционирующих, открытых, неравновесных, самоорганизующихся систем. И здесь постмодерные теории пересекаются с синергетикой, общей теорией систем, неравновесной термодинамикой и другими новейшими научными теориями.

Уяснение идей философов-постмодернистов, овладение созданными ими познавательными средствами, может оказать значительную методологическую помощь «узким» специалистам в соответствующих областях современного знания.

Монография предназначено, прежде всего, аспирантам и студентам высших учебных заведений, а также всем, кого интересуют проблемы развития современной культуры, философии, науки, социальной и гуманитарной мысли.

Основной замысел данного исследования заключается в том, чтобы обнаружить и показать радикальные перемены, происходящие во всем «теле» современной культуры – с одной стороны, а с другой — показать, как меняются стили мышления, описывающие эти фундаментальные перемены. Сложность подобного подхода заключается в том, что объектом анализа становятся различные сегменты современной культуры, которые в рамках модерной парадигмы «закреплены» за разными науками. При этом, например, сущность «лингвистического поворота» должны понимать не только лингвисты, но и специалисты в области экономики. Или, например, сущность полевой структуры должны сегодня понимать не только физики, но и политологи, культурологи, психологи, поскольку и в их «родных» областях  категория «поле» становится эффективным инструментом научного познания.  Именно этими соображениями обусловлена структура данного исследования.

Из книги «Культура и философия эпохи постмодерна»

Ответить

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *